Денацификация Европы

В одном из менее известных фильмов Люка Бессона "Необычайные приключения Адель" главная героиня, вернувшись из Египта в Париж, успешно применяет по отношению к застрявшей в пробке лошади (дело происходит в начале XX века) грубые угрозы по-арабски, которым научилась в Египте. Там, в Египте, они были успешно опробованы на упрямом верблюде. Жесты эти она подкрепляет недвусмысленным жестом, означающим перерезание горла, что вселяет ужас и в лошадь, которая начинает движение, несмотря на пробку, и в попутчика Адель - встретившего её на вокзале респектабельного издателя, который и отправил её в командировку.

Слова и жесты бравой Адель из далекого 1912 г. (или даже из менее, но все-таки далекого 2010 года, когда вышел этот фильм) страшным пророчеством отзываются сегодня в наших сердцах - пророчеством, реализующимся на наших глазах в той же Франции (и в остальной Европе, конечно, тоже).

При виде распространяющейся по Европе зеленой исламистской чумы (дадим ей наиболее ассоциируемый с исламом цвет, хотя ислам и исламизм - конечно, не одно и то же) невольно вспоминается чума коричневая - нацистская, захватившая Европу и побежденная с исторической точки зрения совсем недавно.

Чума эта включала расчеловечивание целых народов и групп населения с последующей попыткой их полного уничтожения, а после излечения от чумы последовала денацификация. Сейчас при этом слове сильно вздрагиваешь - слишком уж сильно въелось оно недавно в нашу жизнь с нелегкой руки российского диктатора, развязавшего неправедную войну. Но стоит напомнить, что настоящая денацификация - Германии и Австрии - была.

При всех её недо- и полумерах она запустила среди немцев процесс осознания своей вины - именно вины (и стыда) за содеянное целой нацией, причем "содеянное" - даже не вследствие омерзительных, жутких нацистских преступлений, а вследствие бездействия и игнорирования окружающих ужасов, попыток жить своей жизнью на фоне всего этого, радуясь, как сказал пастор Нимёллер, что не оказались теми, за кем приходят - теми, кого уводят на смерть. И если непосредственно денацифицированные немцы и их окружение вины своей порой признавать не желали, а некоторые даже симпатизировали прежним порядкам и при этом занимали довольно высокие посты, в т. ч. и в правительстве (ФРГ), именно последующие поколения стыдились того, что устроили их отцы и деды и увековечили свою ответственность за жуткие преступления (например, в камне - на центральной площади Берлина).

В этом и была истинная (возможно, отчасти незапрограммированная) ценность денацификации Германии и Австрии - в запуске чувства вины и стыда у последующих поколений. В национальном масштабе это имело результат гораздо более мощный, чем тот непосредственный, что был у довольно немногочисленных наказаний - несмотря на то, что эти наказания включали и несколько сотен приведенных в исполнение смертных приговоров.

Мигрантская политика многих европейских стран подписала смертный приговор традиционному либеральному европейскому укладу жизни - по очень простой причине: законных механизмов избавиться от исламистов, насильников и убийц, запущенных туда, а тем более родившихся там, в европейских странах нет. Даже если особо одиозных личностей и захотят выслать, лишив гражданства, как, например, Шабира Ахмеда, одного из членов группировки, насиловавших несовершеннолетних девочек на протяжении многих лет в Великобритании, все равно может не получиться - не так глупа предполагаемая принимающая сторона (Пакистан), чтобы принимать обратно таких своих столь уж "блудных" сыновей.

В 2024 г. министр обороны Испании Маргарита Роблес публично назвала действия Израиля в Секторе Газа "настоящим геноцидом". Это вызвало очень серьезную критику со стороны испанских правых сил, но не только потому, что это ложь, а ещё и потому, что это открывало ворота Испании для приёма беженцев из Газы, которым невозможно было бы отказать в убежище. Именно так и называется статья в испанском издании правого толка Okdiario: "Ок. двух миллионов палестинцев смогут стать претендентами на получение убежища, поскольку правительство обвиняет Израиль в геноциде". Легко представить, каково пришлось бы испанцам, соседями которых оказались "спасенные" жители Сектора Газа.

Примечателен пример и бесноватого испанского премьера Санчеса, который обвинял (также и) Израиль в разжигании недавнего кризиса в Сеуте. Примечателен он потому, что по своему формату эти огульные обвинения Израиля на самом высоком уровне уже ничем не отличаются, скажем, от кровавого навета прошлых лет - и те и другие абсолютно лживы и беспочвенны и делаются на основании совершенно зоологической ненависти.

И здесь мы приходим к довольно грустному выводу: ненависть к евреям до существования Израиля ничем не отличается от ненависти к самому Израилю с момента его возникновения. А европейским евреям, пусть даже никогда не отождествлявшим себя с Израилем, конечно, продолжает "прилетать" за одно только существование Израиля (ну и, конечно, за успехи в его борьбе с антисемитами разных стран).

Знак равенства между евреями всех стран и Израилем установлен - как в глазах Санчеса, так и с точки зрения отца и сына Акрам, устроивших бойню на пляже в Сиднее. Кто-то возразит, что, мол, от того же Санчеса никогда не слышали антисемитских высказываний (а только антиизраильские). Но даже если считать это не одним и тем же, то стоит вспомнить о замечательной Йоланде Диас, 2-м заместителе председателя правительства Испании, которая в мае 2024 г. вплела свой голос в хриплый антисемитский вой "от реки до моря". И ничего, продолжает работать на благо Испании, желая (как когда-то Насер), чтобы евреи Израиля утонули в Средиземном море (или, на худой конец, в Иордане). Вот бы подсунуть таким персонажам рецепт мацы с кровью христианских, а лучше палестинских младенцев. Интересно, схавают ли?

В 2006 г. во Франции прогремело дело об убийстве молодого французского еврея Илана Халими, которого похитила банда антисемитов-недочеловеков. Его жестоко пытали в течение 24 дней, требуя выкуп от семьи, а потом, искалеченного, выбросили умирать. Все это время бравая французская полиция, ведя расследование, упорно не желала видеть в похищении антисемитских мотивов (ну да, неужели среди мигрантов есть антисемиты?).

Когда бандитов арестовали, они сами не оставили французской полиции никакой возможности отрицать антисемитский характер преступления, хотя антисемитизм во Франции считается отягчающим обстоятельством (кто бы мог подумать?) Более того, к животному антисемитизму главаря примешивались классические антисемитские мотивы - он считал, что у всех евреев полно денег, а кровь еврея должна "пролиться на биржу".

Суровый и негуманный французский суд сумел даже выстоять под давлением министра юстиции и не смягчил сроков заключения, а некоторые даже увеличил - головокружительный успех в борьбе с антисемитизмом. Но искоренить его во Франции не удалось, как нетрудно догадаться.

В 2017 однофамилицу несчастного Илана, Сару Халими, обкуренный исламист избивал в её квартире, выкрикивая "Аллах акбар!", а храбрая полиция при этом ждала за дверью приезда французской спецуры, хотя у нее были ключи. Но этой мрази надоело избивать женщину, и он выбросил её из окна, таким образом, разумеется, лишив её жизни. А спецура, может, просто застряла в пробках, как батальон Ахмат? Как бы то ни было, его вообще не судили - положили в психиатрическую лечебницу, несмотря на изрядный резонанс этого дела и даже вмешательство самого макрошки.

Конечно, это все вина каннабиса - накурившиеся не подпадают под уголовную ответственность, убив еврея. Вишенка на торте: марсельского араба, который, тоже накурившись, выкинул из окна собаку, приговорили к двум годам тюрьмы. Посыл ясен: убивать животных нельзя даже в состоянии наркотического опьянения.

Жуткая извращенная логика пронизывает всю систему власти западноевропейских стран. Будто подчиняясь какому-то дьявольскому заговору, законодательная власть открывает ворота для многих насильников и убийц, а исполнительная старается скрывать происхождение преступников, если они мигранты, или не замечает его - чтобы, не дай бог, не помешать хрупкому механизму интеграции всего этого сброда, который должен "развиться в очень высоких психических личностей", как думалось Борменталю о Шарикове. Боюсь, однако, что именно таким, как Шариков, этот сброд и останется - с той лишь разницей, что прооперировать его "обратно" не удастся.

Закончить эту неутешительную цепочку стоит напоминанием о недавнем убийстве в Великобритании Генри Новака - белого парня, убитого сикхом, с которым у того незадолго до этого возникла словесная перепалка. Преступник ударил Генри ножом, а когда тот, истекающий кровью, лежал на земле, его убийца сообщил полиции, что это Генри совершил на него нападение на почве расизма. Полицейские, не менее бравые, чем их французские коллеги, живо надели на Новака наручники, не поверив его словам о ранении. Сразу после этого он умер.

Получается, что полицейские автоматически поверили тому из двух участников конфликта, который не был белым, и убийца прекрасно знал, на какие "кнопки" нажать, чтобы вызвать у полиции предвзятое отношение к жертве. Разумеется, можно и нужно обвинять этих полицейских в двойных стандартах, повлекших как минимум неоказание своевременной помощи (и непреднамеренное убийство). Но не сами же эти полицейские решили так себя вести.

Убитый Новак точно не был евреем, но именно здесь можно снова вспомнить пронзительные слова Нимёллера и спросить: когда современная Европа не сумеет себя денацифицировать и там кончатся евреи (милости просим в Израиль), разве перестанут "приходить" за немигрантами мигранты разных поколений, обладая почти что лицензией на преступления лишь только из-за плохих условий жизни в родных диктатурах или из-за предков, когда-то угнетаемых английским и французским империализмом?