Маловероятное неведение

В берлинском информационно-выставочном центре “Топография террора” до 31 января будущего года работает специальная выставка “Der Holocaust - Was wussten die Deutschen?” (“Холокост - что знали немцы?”). Этот вопрос остро волновал их молодое поколение в 1968 г., а затем уже детей и внуков этих бунтарей. Можно ли в этой теме открыть что-то новое? На первый взгляд, эпоха национал-социализма изучена и задокументирована очень хорошо. Но сам этот вопрос - “Холокост - что знали немцы?” - остается актуальным, и здесь еще есть над чем работать.

Спустя долгое время после окончания Второй мировой войны многие немцы утверждали, что ничего не знали о массовых убийствах, совершенных в нацистскую эпоху. Поступая так, они стремились избежать обвинений в соучастии в этих преступлениях. И по сей день вопрос о том, что же немцы на самом деле знали, остается предметом беспокойства для многих.

Какая информация о Холокосте была доступна в Германском рейхе? Что воспринимали немцы, не причастные непосредственно к зверствам и не подвергавшиеся преследованиям? Как распространялась соответствующая информация и что за слухи были в то время? И что делали отдельные люди со своими знаниями? Выставка исследует эти вопросы.

Она состоит из трех частей: “Пропаганда”, “Подсказки в повседневной жизни” и “От кусочка пазла к картине”. Первая часть освещает публичные заявления нацистского режима о преследовании и убийстве евреев. Вторая посвящена слухам и неофициальным сообщениям о массовых убийствах. Третья показывает, как отдельные люди собирали информацию воедино, чтобы составить полную картину.

“Непричастность” населения

“Мы ничего об этом не знали” - так отвечали многие немцы после Второй мировой войны на вопросы о Холокосте в своей стране. Но соответствовало ли это действительности? Может быть, они знали больше, чем признавали? Эта тема неоднократно поднималась в исторической науке. Особая активность наблюдалась в 2000-х годах. Однако полученные сведения до сей поры не были представлены широкой публике в выставочном формате. Примечательно, что вопрос о том, что именно знало население и как оно себя вело, зачастую оставался за скобками части исторических исследований или затрагивался лишь вскользь. На это обратила внимание историк Андреа Ридле - директор информационно-выставочного центра “Топография террора”. Ее уже давно занимала такая тема. И посвятить ей выставку была своеобразной давнишней мечтой Ридле.

Она так объясняет, почему осмысление темы происходило в столь ограниченном масштабе: “Возможно, это связано с тем, что мы проводим различие между так называемыми “местами совершения преступлений” - как, например, “Топография террора”, где располагались штаб-квартиры репрессивного аппарата полиции и СС, - и “местами памяти жертв”, например, мемориалами на территории бывших концлагерей. Существует также Мемориал немецкого сопротивления, посвященный истории борьбы с нацизмом, однако широкие слои населения зачастую остаются как бы “между” этими категориями. Кроме того, в 2023 г. было проведено масштабное исследование культуры памяти, в рамках которого опрашивали жителей страны. Большинство респондентов - прежде всего молодежь - отметили, что их больше всего интересует вопрос о том, что знало и как вело себя “непричастное” (как принято считать) немецкое население. Это стало дополнительным подтверждением того, что данной теме необходимо посвятить отдельную выставку”.

Опубликованное в феврале 2023 г. молодежное исследование “MEMO Deutschland - Multidimensionaler Erinnerungsmonitor” (“MEMO Германия - Многомерный мониторинг памяти”) стало на сегодняшний день самым масштабным опросом такого рода, посвященным исторической памяти в Германии. Исследование было проведено Институтом междисциплинарных исследований конфликтов и насилия (IKG) при Билефельдском университете при поддержке Фонда “Память, ответственность и будущее” (EVZ).

В отличие от предыдущих опросов (2018-2022 гг.), данное исследование было специально сфокусировано на определенной целевой группе - молодых людях в возрасте от 16 до 25 лет (в опросе приняли участие более 3 тыс. человек).

Основные выводы исследования:

• высокий интерес к истории: вопреки стереотипу о том, что поколение Z “забыло историю”, молодежь проявляет повышенный интерес к периоду национал-социализма и выступает за более глубокое изучение этой темы;
• отказ от идеи “подведения черты”: большинство молодых людей не поддерживают стремление “поставить точку” в вопросе нацистского прошлого; напротив, они проводят прямые параллели с современностью, чтобы осмыслить актуальные общественные проблемы - такие как дискриминация и исключение определенных групп из жизни общества;
• стремление к непосредственному опыту: помимо традиционных школьных уроков (34,8%), респонденты хотели бы чаще посещать исторические мемориалы и подлинные места событий (22,2%).

“Кнут” и “пряник”

Ридле с коллегами старалась тщательно разобраться, знали ли немцы больше, чем они готовы признать: “Это сложный вопрос, и мы смогли лишь приблизиться к его пониманию. Наша команда работала почти в 100 архивах и государственных собраниях, а также обращалась к частным лицам. В итоге мы представляем более 300 экспонатов. Мы подходим к теме поэтапно: в первом разделе рассматривается то, что официально транслировал сам нацистский режим - и что из этого можно было понять. Затем мы анализируем пять сфер повседневной жизни: на улице, дома, на работе, в церкви - и изучаем, какие слухи и сведения о массовом убийстве европейских евреев циркулировали в обществе и как эта информация распространялась. Наконец, в заключительном разделе мы подробно рассказываем о трех авторах дневников, которые сопоставляют эти разрозненные сведения, тем самым складывая их в целостную картину. Пожалуй, можно сказать, что в 1943 г. вряд ли кто-то из немцев мог утверждать, что совсем ничего не знал - это крайне маловероятно. Впрочем, вряд ли было много тех, кто имел полное представление о систематических массовых убийствах”.

А между тем действовала разветвленная сеть концентрационных и трудовых лагерей - всего их насчитывалось около 40 тыс. Но это обстоятельство находилось вне поля зрения немцев. До них лишь доходили фотографии расстрелов, происходивших за пределами концентрационных лагерей. Существовал запрет на такую фотосъемку, но обеспечить его соблюдение и проконтролировать это было практически невозможно. Представители коммунистического подполья организовывали переправку фотографий в Германию и показывали их своим коллегам на работе. Конечно же, при этом приходилось проявлять осторожность - это было весьма опасно. Известен случай со шведским бизнесменом, который вывез снимки расстрелов через Стокгольм в Лондон. Там эти фотографии были использованы при создании листовок, которых отпечатали тиражом в несколько миллионов и потом сбрасывали с самолетов над территорией Германии. На выставке представлены подобные фотографии, а также исторические документы, аудио- и кинозаписи, а также некоторые подлинные предметы той эпохи.

Но в движении сопротивления участвовали отдельные немцы. Были лишь немногочисленные случаи противостояния Холокосту. Ридле говорит о причинах отсутствия массовости в этом вопросе: “Здесь есть целый ряд причин. Прежде всего - и на это мы обращаем внимание в первой части выставки - следует различать дискриминацию и исключение евреев из немецкого общества, что происходило совершенно открыто. Так, например, Нюрнбергские расовые законы порой печатались на первых полосах газет. Бойкоты еврейских магазинов также проводились публично; ситуация изменилась лишь тогда, когда начались массовые убийства. При этом многие немцы считали, что всё правильно: мол, пора показать евреям, что их влияние больше не должно быть таким значительным. Что же касается массовых убийств, то здесь нацистский режим уже не рассчитывал на согласие населения. Эти действия проходили в режиме строгой секретности - как “государственная тайна”. В том, что касалось исключения евреев из жизни общества, свою роль играли самые разные факторы: стимулы получения выгоды, антисемитизм - всё это имело большое значение. С другой стороны, существовала и повседневная жизнь в условиях диктатуры, для которой были характерны подавление и насилие. Важно понимать, что здесь действовали оба фактора - “кнут” и “пряник”.

Источник: ЕВРЕЙСКАЯ ПАНОРАМА