Кто назначил себя судьёй над целым народом?

Мы привыкли делить людей на “хороших” и “плохих”. “Хорошие” думают, как мы. “Плохие” - как они. “Правые” уверены, что “левые” сдали страну. “Левые” - что “правые” её погубили. Потом начинается война, и выясняется, что ракета не читает партийных программ и не заглядывает в семейный чат.

С санкциями будет примерно так же.

Пока речь идёт о мерах против поселений, отдельных поселенцев и организаций. И многим из нас кажется, что это где-то там. А нас - жителей “зелёной черты” - не коснётся.

В Евросоюзе обсуждают и более широкое ограничение торговых преференций для Израиля, но общего решения пока нет. Одиннадцать европейских стран и Канада объявили о намерении ограничить торговлю товарами из поселений; некоторые страны уже приняли собственные меры. Это пока не бойкот всего Израиля. Но политическая граница между “наказываем только этих” и “наказываем всех” обычно нарисована карандашом. А карандаш, как известно, изобрели не только для того, чтобы чертить границы, но и чтобы их с лёгкостью стирать.

На бумаге всё аккуратно: вот правительство, вот поселения, вот армия, вот конкретный министр. В жизни же есть завод, который производит товар, водитель, который везёт его в порт, лаборантка, чей грант зависит от международного сотрудничества, и семья, которой надо платить ипотеку. Санкции не ходят по израильским улицам с папкой и списком: “Этого не трогать - он против правительства”. В них вообще нет графы “хороший израильтянин”. Нет и скидки для тех, кто каждую субботу выходит на демонстрацию против правительства Нетаньяу.

Левый израильтянин может считать поселенческую политику катастрофой. Правый - возмущаться, что Европа осуждает Израиль громче, чем ХАМАС и тех, кто открыто призывает уничтожить еврейское государство. Но оба будут покупать лекарства, кормить детей, искать работу и жить с последствиями испорченных отношений с европейскими рынками. У нас не два государства - одно для правых, другое для левых. У нас один маленький рынок, одна армия, одна страна и слишком много врагов.

Особенно неприятно, когда санкции вводят на основании обвинений в действиях армии - до того, как конкретный случай проверили, расследовали и отделили факты от лжи, ошибок, манипуляций и пропаганды. Тогда наказание выносят раньше приговора, а доказательную базу, видимо, предлагают прислать потом, после наказания.

Я не собираюсь утверждать, будто в Газе не было потерь среди гражданских, которых можно было избежать. Скорее всего, были. И были решения, за которые следовало отвечать перед комиссией по правам человека. И если армия недостаточно тщательно разбирала такие случаи, не отсеивала ложные версии от правдивых, не показывала, что выяснила, и не наказывала виновных, - об этом нужно говорить прямо. Армии следовало бы самой быстрее и яснее разбираться в таких эпизодах, а не оставлять место для слухов, домыслов и чужих приговоров. Внутреннее расследование не ослабляет армию. Оно помогает ей оставаться армией государства, а не учреждением, где на любой неудобный вопрос отвечают: “Проверка ведётся” - и дальше проверяют, не закончилась ли проверка.

Но на большой войне, если честно, не до этого. Там другие правила и законы. К сожалению.

Вместе с этим дело Азарии показало, что израильская система способна расследовать действия солдата и выносить ему обвинительный приговор. Военный суд признал Азарию виновным в убийстве раненого и обезоруженного террориста и приговорил его к восемнадцати месяцам тюрьмы. Это не значит, что система всегда работает безупречно. Но доказывает, что в Израиле есть собственные суды, собственные расследования и собственная - иногда чрезвычайно громкая - общественная дискуссия. Всё это, разумеется, не мешает внешнему наблюдателю вынести приговор всей стране. Зачем разбираться в частном случае, если можно сразу осудить целый народ и сэкономить время?

Есть и другая сторона этой истории, о которой в Европе говорят куда тише. ХАМАС начал войну массовым убийством мирных людей, похищениями и изнасилованиями; он продолжает воевать, прячась среди гражданского населения и превращая жителей Газы в заложников собственной стратегии. Евросоюз официально осуждает ХАМАС и вводит против него санкции. Но когда главным ответом становится давление на Израиль, а разговор о том, кто начал эту войну и как именно её ведёт ХАМАС, превращается в необязательное примечание мелким шрифтом, у израильтянина возникает простой вопрос: почему счёт за эту войну всё чаще предъявляют только одной стороне?

Европейские лидеры не обязаны соглашаться с каждым решением израильского правительства. Израильтяне и сами с ним не согласны - многие громко, регулярно и без всякого приглашения. Но трудно говорить о поддержке безопасности Израиля и одновременно строить политику так, словно главная угроза миру - само существование Израиля, а ХАМАС - лишь досадное осложнение гуманитарной повестки.

ХАМАСу не нужно, чтобы европейские министры официально объявили: “Мы на его стороне”. Ему достаточно видеть, что после его нападения международная изоляция всё сильнее ложится на страну, которая от него защищается.

Нам говорят: меры направлены не против израильского народа. Возможно, так и написано в формулировке. Но санкции не умеют различать избирателя, протестующего, резервиста, журналиста, арабского гражданина Израиля, ребёнка, который ничего не знает о дипломатических заявлениях, и родителя, которому надо оплатить счета. На бумаге цель бывает узкой. Последствия, как обычно, гораздо шире.

А потом мы снова будем спорить, кто из нас виноват. Правые скажут: левые подставили страну. Левые ответят: правые сами довели её до бойкота. И оба лагеря окажутся достаточно правы, чтобы не услышать друг друга.

Израиль и без того с трудом выживает в окружении тех, кто не готов смириться с нашим существованием. Теперь нам предлагают воевать ещё и с Европой - континентом, который забыл, к чему приводит равнодушие к варварству, выражая своё возмущение не тем, кто совершает геноцид (7/10 террористы убивали всех без разбора), а тем, кто пытается его остановить.

Вопрос не в том, что Израиль всегда прав и застрахован от ошибок. Вопрос в том, кто назначил себя судьёй над целым народом и почему решил, что коллективное наказание преподаст ему урок нравственности. Легко требовать безупречных решений, когда для тебя война десятилетиями была чужой новостью, а не повседневной реальностью.

Многие европейцы не знают, какие мучительные моральные вызовы она ставит перед теми, кто воюет и живёт под угрозой. Но прежде чем выносить приговор, стоит хотя бы попытаться это понять. А если нет, то вам придётся, не дай Бог, испытать это на себе, и тогда мы посмотрим, как вы с этим справитесь.

Блог автора на Facebook