Улыбка на лице вечности

Он начинает смену, и мы вместе проходим по детскому отделению. 13-летнюю Орит мама везет на ультразвуковое исследование. У девочки болит живот, она сидит, скорчившись, в кресле, и практически не реагирует на происходящее. Боба подходит к ней и достает игрушку – хрюкающего поросенка.

Орит поначалу не обращает внимания, она сосредоточена на своей боли. Но постепенно глаза ее открываются, на бледном личике начинает проступать румянец, а губы растягиваются в улыбке. Боба поет песенки и говорит всякую ерунду, одновременно показывая незамысловатые фокусы. Его игрушки, шутки, разговоры приводят в восторг и маму Орит. Она смеется, глядя, как боль отпускает ее дочь. Репортаж о работе медицинского клоуна Бобы (Илья Доманов) в детском отделении больницы Барзилай в Ашкелоне.



— Врачи лечат тело, а клоун — душу, — объясняет мне Илья, когда мы идем по детскому отделению больницы. — Человек, который попадает в больницу, испытывает колоссальный стресс. Здесь все: и боль, и страх, и даже паника. Моя задача — снять стресс. Переключить внимание, дать возможность пациенту расслабиться, перестать бояться и позволить врачам сделать все необходимое.

Это может показаться удивительным, но при смехе меняется не только эмоциональное состояние, а и физические показатели. Глядя на мониторы, которые отслеживают состояние больного, можно заметить, как повышается сатурация, выравнивается дыхание и общие показатели улучшаются. "Точка-бочка, лучка-кучка", — простые рифмы, игрушечная гитара, резиновая курочка с перевязанной ногой и еще множество клоунских приспособлений позволяют превратить серьезную больничную атмосферу в театр абсурда, где можно все.

Из своих бездонных карманов Боба достает карты, чтобы показывать фокусы, безделушки, чтобы дарить детям, игрушки, ленточки, свистелки и тарахтелки. Все, чтобы отвлечь от мыслей о болезни.

— Кстати, это касается не только детей. В первую очередь взрослых, потому что они как никто влияют на эмоциональное состояние своих детей.

Однажды, рассказывает Илья, в больницу поступил мальчик, беженец с Украины, с пробитой головой. Он был в шоке и почти не разговаривал, только твердил одно: ударился о стол, когда играл с братом.

— Он упорно не хотел говорить, откуда у него эта травма. Мы начали играть, разговаривать, и он мне рассказал, что его ударила мама, потому что он "мешал ей спать". Такие истории тоже бывают, к сожалению, — рассказывает Илья. — И в этой ситуации очень важно, чтобы ребенок шел на контакт. Ему трудно говорить с социальным работником или тем более с полицейскими, которых я немедленно вызвал. А клоуну он может рассказать правду, потому что клоун похож на него, только еще глупее. Если бы мы не играли тогда, то никто бы так и не узнал о том, что делают с этим ребенком дома. А когда начали выяснять, то обнаружили очень серьезные вещи. Я сам был в шоке. Я ему начал объяснять, что детей бить нельзя, и в Израиле это запрещено. Он с большим интересом меня выслушал.

Во время очередного обстрела из Газы, вспоминает Илья, в больницу приехала женщина с несколькими детьми, которые мочились во время сирены. При ближайшем знакомстве выяснилось, что проблемы не в детях, а в маме, которая очень нервно реагировала на происходящее. Поэтому клоун Боба понял, что помощь нужна ей.

— Я подошел к ней, обнял, попытался успокоить. Тут же вызвали психолога и соцработника. Мы работаем в сцепке, поэтому весь штат сотрудников всегда находится рядом, чтобы прийти на помощь. И они пришли и начали с ней работать, чтобы привести ее в чувство и успокоить детей.

Перед глазами клоуна Бобы каждый день разворачиваются семейные драмы и даже настоящие трагедии. Он рассказывает о детях, которые попадают в больницу после тяжелых психологических и физических травм, нанесенных родителями, после сексуального насилия, некоторые приходят просто потому, что в больнице кормят, в отличие от дома.

— Когда ты смотришь на такие ситуации, то сердце разрывается, и ты про себя думаешь: что я еще могу сделать? Как помочь? Мы пытаемся сделать все, что возможно. Не всегда это в наших силах. Но я почти всех своих пациентов помню, а с некоторыми поддерживаю связь долгие годы.

— А как вы относитесь к тому, что дети иногда боятся клоунов?

— У меня такой случай тоже был. Однажды к нам попал мальчик, который как раз боялся клоунов. Я к нему подошел и прямо спросил: "Ты боишься клоунов?" Он ответил: "Да". Тогда я снял нос и сказал: "Я не клоун, видишь?" И он увидел меня по-другому. После этого мы подружились.



Илья Доманов родился в Москве, приехал в Израиль в 2005 году. Окончил ГИТИС и работал актером в разных театрах. К тому же Илья — профессиональный танцор и преподаватель. После репатриации был занят в различных проектах в качестве артиста, импровизатора и перформера, но мечтал также работать в качестве клоуна. В Израиле Илья нашел школу клоунов "Рофе халом", в переводе на русский — "Доктор мечта", где профессиональных артистов учат медицинской клоунаде.

У Ильи к тому времени уже был опыт работы клоуном в России, поэтому он достаточно быстро и легко вошел в эту специальность. Сегодня Илья кроме того, что работает клоуном, преподает танец, импровизацию и драму. А еще работает актером в театре "Маленький".

— А что заставляет человека быть смешным? – спрашиваю я у клоуна Бобы.

— Во-первых, в больнице человек, особенно ребенок, чувствует себя абсолютно незащищенным. Он находится настолько в низком статусе, что ни за что не отвечает и ничего не контролирует. А когда появляется человек, который еще глупее, но при этом он друг и ему тоже требуется поддержка, потому что он ничего не понимает, не знает, куда идти, он рассеянный, несуразный, то у ребенка возникает желание помочь. Значит, от него начинает что-то зависеть. И через это он обретает уверенность в себе. А во-вторых, я давно занимаюсь клоунадой и определил для себя такую вещь: за маской, за характерностью я могу быть настоящим. Я могу быть собой, могу проявляться и использовать весь спектр своих способностей и умений. В обычной жизни меня ограничивают социальные рамки, я не могу многое себе позволить. А когда я глупый, но очень любопытный клоун, который постоянно делает ошибки, то это хороший момент для раскрытия.

— А что вы можете себе позволить, будучи клоуном?

— Разные вещи. Могу приказать доктору. Могу накричать, если мне нужно защитить ребенка. Могу делать то, чего в обычное время делать не могу.

Некоторые хронически больные дети регулярно приходят на процедуры. И для них специально есть игровая комната, где профессиональные преподаватели. С маленькими пациентами они лепят, клеят, мастерят и рисуют. Они очень радуются, когда дети выздоравливают и больше не возвращаются. Но бывает, что на их глазах они слабеют и уходят, и это всегда мучительно и больно.



Мы заходим в палату, где лежит Алиса. Ей пять лет, у нее тяжелое отравление. Рядом сидят родственники, развешаны шары, в постели у девочки игрушки.

— Она вас так ждала, — говорит папа.

И Боба начинает петь для Алисы и танцевать, и она улыбается, тянет к нему ручки и дергает за нос.

— Это всегда импровизация, — объясняет мне Боба. — Я никогда не знаю, что буду делать. Бывает, что дети идут на контакт быстрее, а бывает, что замыкаются в себе и никого к себе не подпускают. Для меня важно быть с ними на одном уровне, эмоциональном и физическом. В этот момент я не взрослый мужчина, а клоун в смешной шляпе. В импровизации есть правило "да, и…". Это принцип согласия. То есть полное принятие ситуации. Актер, попадая на сцену, принимает ситуацию такой, какая она есть, какой бы абсурдной она ни была в реальности. Моя задача — принять полностью сторону человека, который находится напротив меня, согласиться с ним. Но при этом моя задача — не просто быть рядом, а вызвать улыбку.

Клоун — это человек, который разрешает делать то, что обычно делать не разрешается, и притом совершенно безнаказанно. Клоун ведь очень глупый, и любой на его фоне кажется умнее, образованнее, ответственнее и серьезнее. Заходя, клоун меняет атмосферу вокруг себя, превращая рутинные больничные процедуры в балаган. Поэтому его присутствие так важно, особенно когда пациент испытывает физические и психологические страдания.

— Бывают моменты, когда случайность помогает. Однажды ребенок был в дикой истерике, и никто не мог его успокоить. А у меня была в руках игрушечная ящерица, и я положил ее на плечо медсестре. Она очень сильно испугалась и подпрыгнула. И ребенок, который только что был в истерике, тут же начал смеяться, просто надрываться от смеха. И врачи сумели использовать это и поставить ему капельницу.

— Часто мы слышим жалобы, что в больницах происходят стычки между пациентами и врачами. Вы как-то помогаете бороться с насилием?

— Конечно. Ведь отчего это происходит. Больницы перегружены, у них не хватает персонала. А у пациентов не хватает терпения. Поэтому происходят конфликты. Но я делаю все, чтобы этого не допустить и минимизировать насилие. Ведь главные причины насилия — это стресс и непонимание того, что происходит. Людям приходится ждать в приемном покое по многу часов. И в эти моменты очень важно сканировать происходящее и принимать меры. Бывали ситуации, когда я уже видел, что человек закипает. Что еще чуть-чуть, и он начнет бить морду. Тогда я подходил, спрашивал, как и что. И пользуясь своим правом и положением, шел к врачам и говорил: вот, обратите внимание на этого пациента, ему очень плохо. Делал это, естественно, в своей клоунской манере. И это срабатывало. Ведь люди хотят сочувствия, они хотят, чтобы их пожалели, особенно когда им плохо и больно. Проявите к человеку немного участия, успокойте его, и он просидит еще три часа в ожидании.



Мы проходим по отделению, и по дороге Боба здоровается с врачами, сестрами, техниками, с каждым перекидывается парой слов, желает удачи, спрашивает, как дела. Все встречают его улыбкой, а дети провожают восхищенными взглядами.

— Вы всех здесь знаете? — спрашиваю я.

— Конечно. В больнице нет разделения на врачей, то есть высшую касту, и прочих сотрудников. Здесь все делают одно дело. Все едят в одной столовой, носят одни и те же халаты и, в принципе, часто можно не понять, кто врач-светило, а кто — просто санитар.

Основателем медицинской клоунады был американский врач Патч Адамс. Он основал Институт здоровья (Gesundheit Institute), где объединил традиционную медицинскую больничную практику и альтернативную медицину: иглоукалывание, гомеопатию. Позже в качестве альтернативного лечения появились новые способы, что в итоге привело к созданию "комплексной медицины", которая использует разные методы лечения, в том числе искусство, ремесла, наблюдение за природой, занятия сельским хозяйством и развлекательные мероприятия. Госпиталь поселения располагается в старых зданиях женской тюрьмы и ее больницы. Но главным способом лечения доктор считает смехотерапию, методы которой сам и разработал.

— Его любимая штука, — рассказывает Илья, — это длинная сопля, которая свисает из носа. Когда он вставляет ее, то любой человек начинает смеяться. Понимаете, смех снимает не только напряжение, но и любую борьбу. Ну как можно бороться с клоуном, у которого сопля из носа торчит? Как к нему можно относиться серьезно? И вот когда человек понимает, что есть кто-то глупее него, слабее и ниже по статусу, у него сразу появляются силы. Он начинает верить в то, что он справится с болью. Моя задача — восхищаться ребенком, и я искренне им восхищаюсь.

Как это часто бывает, профессии "медицинский клоун" в Израиле до сих пор не существует. Есть негосударственная организация, которая объединяет несколько десятков людей, занимающихся медицинской клоунадой. Они постоянно испытывают нехватку средств и существуют на помощь спонсоров. Недавно на частные средства была отправлена делегация в Молдавию, где живут беженцы с воюющей Украины. В нее вошли и медицинские клоуны.

— Мы работали с детьми-беженцами и с преподавателями в школе, где они учатся. Это было очень трогательно, потому что из мужчин были только мы, а все остальные папы остались на войне. Нам были очень рады. Мы играли часами, и, помню, однажды на протяжении шести часов я держал на руках мальчика. Он не хотел от меня уходить. Видимо, ему было важно, чтобы рядом был мужчина.

Мы обходим еще несколько палат, пока он не останавливается. "Все, — говорит он мне. — Дальше вам идти нельзя".

У него еще много дел сегодня. Сначала он спустится в приемный покой и посмотрит, что происходит. Ведь там находятся люди, которым особенно нужна эмоциональная помощь. Потом поднимется наверх, где его ждет мальчик, которому предстоит операция. Он пройдет с ним все этапы: подготовку, саму процедуру, перевод в реанимацию. Он будет с ним до тех пор, пока не удостоверится, что все в порядке. Он хочет, чтобы, очнувшись от наркоза, ребенок увидел рядом с собой смешного клоуна.

— Я — улыбка на лице вечности, — говорит Илья, прощаясь. И я ему почему-то верю.