“Как вы называете эту страну?”

Тувия Тененбом - не журналист, сидящий за письменным столом. Восемь месяцев он со своей женой жил среди еврейских поселенцев, беседовал с религиозными людьми, светскими жителями, политиками и арабами - одним словом, делал именно то, чем большинство ближневосточных корреспондентов давно перестали заниматься и за что газета Jüdische Rundschau еще в 2016 г. вручила ему премию за честную журналистику. Его новая книга “Как вы называете эту землю? Среди поселенцев” развенчивает удобный стереотип о фанатичном “поселенце” и показывает многогранную, древнюю еврейскую землю, о которой Европа, хотя и постоянно поучает, практически ничего не знает. Тот, кто смотрит на этот регион только через призму НПО и верит антиизраильским лозунгам лево-“зеленых” СМИ, не понимает ни Иудеи и Самарии, ни самого конфликта. Неудивительно, что книга, вышедшая в издательстве Suhrkamp, тут же оказалась в списке бестселлеров журнала Der Spiegel. А вот о том, что больше всего удивило его самого, автор рассказал газете Jüdische Rundschau.

Спор начинается уже с названия

Крошечный клочок земли, вдвое превышающий по площади небольшой Саарланд, и тем не менее едва ли о каком-либо другом регионе мира говорят так много, как о Западном берегу. Или об Иудее и Самарии. Или об “оккупированных территориях”. Уже само название является заявлением. Тот, кто говорит “Западный берег”, представляет этот регион в ином свете, чем тот, кто говорит об Иудее и Самарии. Тот, кто говорит “поселенцы”, зачастую уже имеет в виду обвиняемых.

Тувия Тененбом начинает свою книгу с имен. Он пишет, что с исторической точки зрения этот регион является “библейским Израилем”. Почти все истории Ветхого Завета происходили именно там: “Другими словами, этот Западный берег/Иудея и Самария - это библейский Израиль”.

Путешествие по библейскому Израилю превращается в настоящую карусель эмоций. Когда Тененбом пытается снять комнату в поселении Элон-Море, ответственные лица отказывают ему в этом. На специально созванном собрании поселенцы подвергают его перекрестному допросу: о них, по их словам, пишут почти исключительно негативно, их всегда изображают как “безжалостных колонизаторов” - и всё это делается журналистами, которые в лучшем случае остаются здесь всего на несколько часов. Почему они должны впустить именно его? Тененбом убеждает их. Уже на следующий день ему разрешают заселиться, а перед этим глава региональной администрации Йосси Даган даже угощает его горячей едой. Эта схема - первоначальное недоверие, быстро сменяющееся открытостью - повторяется снова и снова на протяжении всех восьми месяцев его пребывания.

В целом Тененбом встречает у поселенцев огромное гостеприимство: его приглашают на обеды, в дома и на виноградники, задают ему множество вопросов и дают возможность высказаться столь же подробно. Даже министр Итамар Бен-Гвир, представляющий крайне правые взгляды, принимает его после полуночи в частном порядке у себя дома и угощает марокканским супом, куббе и домашним пирогом.

В беседе с газетой Jüdische Rundschau Тененбом пояснил: многие журналисты приезжают в поселение на несколько часов, как правило, в сопровождении представителей НПО или политических активистов, а затем сдают готовый материал. Он же со своей женой Изи, напротив, прожил в поселениях более восьми месяцев, спал, ел, общался и наблюдал за происходящим. “Это совсем другое дело”.

При этом он сознательно сохраняет скромность в отношении своей журналистской самоидентичности. Он не считает себя проповедником: “Я не раввин, не священник, не имам. Я журналист. Моя задача - рассказывать правду: приехать туда, влиться в местное общество, жить там, наблюдать и записывать то, что я вижу”. Решений он не предлагает: “Я не политик”.

Еще до поселенцев: самаритяне

Первый стереотип рушится еще до того, как Тененбом успевает встретиться с еврейским поселенцем. Он начинает свое путешествие на горе Гризим, у самаритян - древней религиозной общины, насчитывающей около 800 человек, которые считают себя потомками библейских израильтян, но не являются ни евреями, ни христианами, ни мусульманами.

Многие из них имеют три паспорта - израильский, иорданский и “палестинский”. Тененбом пишет: “Эта страна, о которой я всегда думал в контексте конфликта между арабами и евреями, - это гораздо больше, чем просто это”. Это “страна, которая старше тех, кто за нее сражается, старше всех нас”.

Не существует никаких “поселенцев”

На Западе “поселенец” чаще всего предстает в виде карикатуры. В СМИ их часто лишают человеческого облика, критикует Тувия Тененбом. Реальность же выглядит иначе: “Поселенцев не существует”, - говорит Тененбом. По его оценкам, идеологическое ядро составляет примерно пятую часть общего числа поселенцев, которое составляет около 500 тыс. человек. Около 37% - это харедим, ультраортодоксальные евреи, многие из которых даже не являются сионистами: “Для них это вопрос недвижимости: они получают там квартиру или дом за долю той суммы, которую им пришлось бы заплатить на территории Израиля”. Другие живут в таких городах, как Ариэль или Маале-Адумим, потому что там просто “удобнее и дешевле”. “Запад, по сути, не знает, кто такие поселенцы”, - говорит Тененбом. Западные СМИ сводят всё к идеологической сути - именно в этом и заключается проблема.

В книге он также встречает представителя прагматического типа. Светский региональный чиновник Арье говорит ему, что большинство поселенцев живут в поселениях “не по идеологическим соображениям, а из-за качества жизни”. Другой неназванный житель выражается более резко: “Никто из нас, живущих за “зеленой линией”, не является идеологом. Каждый находится здесь по экономическим причинам”.

Даниэла Вайс: идеологическая поселенка

Конечно, идеологи всё же существуют. Самая яркая фигура в книге - Даниэла Вайс: бывшая генеральный секретарь движения поселенцев “Гуш Эмуним”, мэр Кедумима, основательница организации “Нахала”, которая в настоящее время также стремится продвигать еврейское заселение сектора Газа. “Наша миссия - основывать поселения в Иудее и Самарии. И в Галилее. А теперь и в Газе, если Бог даст”. Она откровенно описывает себя: “Я люблю слово “поселенец”. Я люблю его так сильно!” И, еще более резко: “Поселенцы - как попкорн, который высыпают на дно кастрюли, а он потом поднимается до самой крышки”. Ее обоснование носит религиозный характер: “Я была на горе Синай, моя душа присутствовала там, когда Бог дал нам Тору”.

В беседе с Jüdische Rundschau Тененбом дает ей четкое определение: “Даниэла Вайс однозначно относится к категории идеологических поселенцев. Людей, подобных ей, в этой группе чаще всего можно встретить в таких местах, как Элон-Море, Ицхар или подобных идеологических центрах”. Вайс - влиятельная и харизматичная личность, но она - одна из ста тысяч, а не из полумиллиона. Однако западные СМИ представляют самый громкий голос как единственный.

Радикалы есть - но они в меньшинстве

Тененбом ничего не приукрашивает. В Ицхаре он встречает Мириам, которая с самого начала не скрывает своих убеждений: “Все арабы, живущие в этой стране, должны стоять перед выбором: либо вы эмигрируете из этой страны, либо мы вас убьем. Решать вам”. Ее собственный муж Мойше явно чувствует себя неловко: “Вы напишете то, что она сказала?” Мириам остается непреклонной: “Это правда. Почему я должна ее скрывать?”

Насколько велика на самом деле эта радикальная среда? Ариэль Данино из окружения “Hilltop Youth” (“Молодежь холмов”) - неорганизованной субкультуры молодых отщепенцев, которые не находят себе места в существующих структурах и самовольно селятся на отдаленных холмах - приводит следующие цифры: “Общее число составляет где-то от 200 до 300”, из них около 150 готовы к насилию, плюс окружение сторонников численностью около 5000 человек. То есть небольшая, но громкая маргинальная группа среди полумиллиона поселенцев. В беседе Тененбом проводит решающую грань: “С израильской стороны радикалы, совершающие акты насилия, представляют собой очень небольшое меньшинство внутри сообщества. В палестинском мире, напротив, радикализм - это норма. В этом и заключается разница”.

“Оскар” и готовый сюжет

Самый резкий отрывок книги посвящен удостоенному “Оскара” документальному фильму “No Other Land”. Даже левая газета “Хаарец” поставила фильму лишь три звезды из пяти и отметила, что получение “Оскара” объясняется “политическими, а не кинематографическими причинами”. Оценка Тененбома: фильм производит впечатление “скорее религиозного фильма, который постоянно повторяет свою мантру и в котором финал известен с самого начала”. Его вывод: “От начала до конца ни один палестинец не делает лишь плохое, и ни один еврей - лишь хорошее”.

В беседе Тененбом рассказывает, что посмотрел фильм четыре раза, “чтобы убедиться, что ничего не упустил”. Затем он отправился на места съемок - и обнаружил там совсем другую реальность: “Пещеры, которые в фильме должны были казаться мрачными и убогими, оказались светлыми и красивыми. Мужчина, который в фильме якобы не женат, на самом деле женат”. Но главное - в фильме отсутствует предыстория: “Палестинцы там ранее застрелили поселенцев - своих собственных соседей. Об этом в фильме не говорится. События начинаются не там, где их показывает фильм”. В книге он добавляет: в фильме нигде не упоминается, что палестинцы постоянно режут, расстреливают и сбивают израильтян машинами, а также о том, что израильская гражданская администрация сносит дома и в еврейских поселениях. Его вывод: “Напиши скучный сценарий, опирайся на сомнительные факты - и “Оскар” тебе гарантирован”.

Как рассказал Тененбом Jüdische Rundschau, одна немецкая редакция сначала намеревалась опубликовать его статью о фильме, но в итоге отказалась от этой идеи. В качестве причин ему назвали израильско-иранскую войну, параллельную дискуссию вокруг еврейского писателя Максима Биллера, чью резкую колонку о немецких критиках Израиля редакция незадолго до этого удалила с сайта, а также опасения, что публикация может быть воспринята как изменение позиции редакции. Его реакция: “Какое отношение Максим Биллер имеет ко мне? Единственная связь заключается в том, что он еврей и я еврей”. Его вывод: “Я счел этот разговор настолько антисемитским, что решил: я больше не буду писать для этих людей”.

Не говорящий по-арабски слышит не то же самое

Тувия Тененбом также посетил “Зону А”, то есть те районы Иудеи и Самарии, которые находятся исключительно под “палестинским” управлением. Ключевую роль в его работе играет язык. Тененбом владеет ивритом, арабским, немецким и английским языками и, находясь на месте событий, меняет роли - в интервью он полуиронично называет себя “фальшивым арабом” и “фальшивым немцем”. По его мнению, решающим фактором является то, что на арабском языке слышны другие вещи. Когда он спрашивает “палестинцев” о решении на основе двух государств, ответ зависит от языка: “Правду можно узнать, только если говорить по-арабски”. Затем он выносит сокрушительный приговор большей части международных репортажей о Ближнем Востоке: многие западные журналисты не владеют ни ивритом, ни арабским и полагаются на переводчиков и сотрудников НПО - “политических переводчиков”, как называет их Тененбом, которые передают то, что журналист должен услышать.

В “Зоне А” Тененбом впервые сталкивается с апартеидом - но не с тем мнимым “апартеидом”, о котором так любят говорить СМИ. Там он видит таблички, запрещающие вход израильтянам. Формально там написано “израильтяне”, но, по словам Тененбома, на деле имеются в виду евреи, поскольку арабские израильтяне беспрепятственно пересекают эти линии. В “палестинских” городах, таких как Наблус или Бирзейт, повсюду висят фотографии “мучеников” - людей, которые убили евреев или погибли, пытаясь это сделать. Вывод, который делает Тененбом в беседе, недвусмыслен: эти шахиды - “ангелы палестинской культуры”. “Если стремление убивать считается добродетелью, - спрашивает он, - как тогда можно заключить мир?”

Насколько далеко заходит эта смена ролей, показывает один эпизод в арабской части Хеврона, куда евреям обычно вход запрещен. Сначала группа подростков агрессивно обрушивается на него с оскорблениями. Вскоре после этого Тененбом обращается к группе детей на арабском языке. “Вы араб?” - спрашивает один из них. “Конечно”, - отвечает он. Дети просят денег, он дает им несколько шекелей - и тут же становится настоящим любимцем этих самых детей. “Какая тонкая грань пролегает между любовью и ненавистью, жизнью и смертью, криком и смехом”, - пишет он. Без знания арабского языка, без этой смены ролей это наблюдение осталось бы для него недоступным - точно так же, как и для большинства западных журналистов.

Европа: не наблюдатель, а участник

Тененбом также не упускает из виду роль израильских и международных НПО. Напротив, он сообщает: “Организации “Бецелем” и “Breaking the Silence” получают очень значительную поддержку со стороны немцев. ЕС активно участвует в финансировании деятельности в этом регионе. Он финансирует антиизраильские и пропалестинские организации”. Тот, кто освещает события в этом регионе, не зная об этом финансовом следе, не может быть объективным - он освещает события в рамках той нарративной линии, которую заранее финансируют европейские налогоплательщики.

Особенно наглядно это видно на примере пустующих “палестинских” новостроек, которые стоят повсюду в “Зоне C” - без окон, без жильцов. Тененбом выяснил, кто их финансирует: ЕС совместно с ФРГ и другими государствами. “Цель - занять территорию, и ЕС за это платит”. Когда он обратился с этим вопросом к министру по делам поселений Бецалелю Смотричу, тот ничего об этом не знал: “Я не знаю, у меня нет ответа, я не знаком с этой историей”. Даже одному из ведущих представителей регионального совета Самарии понадобилось два месяца, чтобы ответить на этот вопрос, и в конце концов он прислал Тененбому видео: “Теперь я вижу те дома, о которых ты говорил”. Даже высокопоставленные израильские чиновники, такова горькая ирония, порой не знают о захвате земель европейцами в своей собственной зоне ответственности - в то время как ЕС систематически занимается этим уже много лет.

(Между тем недавно ЕС объявил, что дает Газе миллиард на расчистку завалов, оставшихся после боевых действий, а также на восстановление базовой инфраструктуры. По словам еврокомиссара по вопросам Средиземноморья Дубравки Шуицы, теперь необходимо обеспечить условия, при которых помощь сможет поступить населению сектора Газа. В инициативе участвуют Бельгия, Дания, Финляндия, Франция, ФРГ, Италия, Нидерланды, Норвегия, Испания, Швеция, Швейцария, Еврокомиссия, Европейский инвестиционный и Всемирный банк. Ожидается участие Австралии и Канады. Шуица сообщила, что во время недавнего визита в Израиль достигла договоренностей с израильскими властями о реализации двух крупных проектов в сфере водоснабжения и переработки отходов в секторе Газа. При этом она подчеркнула, что восстановление невозможно без выполнения одного принципиального условия: “Мы хотим начать так называемое раннее восстановление. Но для этого необходимо разоружение ХАМАСа”. - Ред.).

Правые политики: громкие слова, но никакой аннексии

Самая политически взрывоопасная часть книги посвящена тем политикам, которые громче всех выступают за суверенитет над Иудеей и Самарией - и меньше всех для этого делают. Депутат Лимор Сонн Хар-Мелех обещает Тененбому в течение недели внести законопроект о суверенитете: “Я это сделаю. Даю слово”. Но этого не происходит. Министр финансов Бецалель Смотрич уклоняется от ответа на ключевой вопрос: “Термин “аннексия” здесь не подходит. Ведь когда что-то аннексируют, то аннексируют то, что тебе не принадлежит. Иудея и Самария принадлежат нам. Нам не нужно их аннексировать”. На вопрос о том, что произойдет в случае отказа со стороны Вашингтона, он отвечает лишь: “Я не хочу отвечать на этот вопрос”.

Министр Итамар Бен-Гвир тоже уходит от ответа: “Приходите снова, когда у меня будет 20 голосов, и тогда поговорим об этом!” Наиболее показательным является парламентский эпизод, связанный с внесенным Авигдором Либерманом законопроектом об аннексии Иорданской долины: он был отклонен голосами представителей собственной партии Смотрича. Один из представителей партии в конфиденциальной беседе объясняет, что они не хотят “доставлять Либерману удовольствие”. Горький комментарий Тененбома: библейский Израиль для них не важен - важен для них лишь Ивет, как в Израиле называют Либермана.

В беседе Тененбом дает объяснение, на которое намекает книга: “Это меня действительно потрясло. Я разговаривал со многими влиятельными людьми - с Бецалелем Смотричем, Итамаром Бен-Гвиром, с лидерами поселенцев и другими, одним за другим. И они не хотят аннексировать эту землю”. По его словам, в настоящее время у Израиля самое правое правительство в его истории - “правее уже не бывает” - и тем не менее ничего не происходит: “Они стали буржуазными. Многие из них уже не являются по-настоящему идеологическими. Движение поселенцев утратило свою внутреннюю основу”.

На его прямой вопрос о том, почему аннексия так и не стала условием вхождения в коалицию, Смотрич лишь ответил вопросом: “Ты хочешь подставить меня?” Тененбом высказал предположение: “Если они аннексируют эту территорию, их партия утратит свою политическую значимость. Кому нужны эти партии, если цель достигнута?” Его критика направлена не против права на суверенитет - напротив: она направлена против тех, кто предает его, лишь проповедуя его.

Аннексия, которой никогда не было

Книга заканчивается неожиданным поворотом, который едва ли мог бы быть более актуальным. Вскоре после второй годовщины событий 7 октября президент США Дональд Трамп, по данным агентства AP, заявил: “Я не позволю Израилю аннексировать Западный берег. Нет, я этого не допущу. Этого не произойдет”. Несмотря на это, Кнессет, чисто символически, 25 голосами против 24 принимает декларацию о суверенитете. На следующий день Трамп в интервью журналу “Тайм” усиливает тон: “Если это произойдет, Израиль лишится всяческой поддержки со стороны Соединенных Штатов”. В результате правительство отказывается от этого закона.

Заключительная фраза Тененбома звучит горько: “Аннексии - как удобно для руководства поселенцев - в ближайшее время не будет, если она вообще когда-нибудь состоится. И, похоже, никто не рад этому больше, чем они. Они на самом деле никогда не хотели этого”. Под “они” Тененбом здесь явно подразумевает руководство поселенцев.

В итоге Тененбом показывает страну, которая гораздо сложнее, чем любой заголовок в прессе: самаритяне, живущие на Гризиме уже тысячелетиями; светские поселенцы, приехавшие сюда ради природы и качества жизни; Даниэла Вайс, которая воспринимает эту землю через призму веры; небольшая радикальная маргинальная группа, которая не отражает общее положение дел. Фильм, удостоенный “Оскара”, рассказывает историю, которой на самом деле не существует. Евросоюз, который за счет налогоплательщиков финансирует политическую реальность, которую потом выдает за нечто естественное. И правые политики, проповедующие суверенитет, но не живущие в соответствии с ним. Это маленькая, древняя еврейская страна, о которой все говорят - и которую почти никто не знает, не говоря уже о том, чтобы понимать.

Источник: ЕВРЕЙСКАЯ ПАНОРАМА