Китайский выбор

Сейчас происходит очень интересная история, потому что Китай неожиданно оказывается едва ли не главным посредником между Саудовской Аравией и Ираном.

По данным Reuters, Эр-Рияд обратился к Пекину с просьбой повлиять на Тегеран и заставить его сдержать хуситов. После этого китайские власти уже напрямую и, что важно, в частном порядке попросили Иран использовать свое влияние на йеменскую группировку и не допустить дальнейшего расширения конфликта.

Почему саудовцы обращаются именно к Китаю? Потому что у Пекина есть то, чего сейчас практически нет ни у одной другой крупной державы: очень тесные отношения одновременно и с Саудовской Аравией, и с Ираном.

Китай - крупнейший покупатель иранской нефти и один из немногих крупных экономических партнеров Тегерана. Одновременно экономические отношения Пекина с монархиями Персидского залива значительно масштабнее. Поэтому Китай действительно обладает определенными рычагами давления на Иран. Вопрос только в том, готов ли он ими пользоваться.

И здесь появляется еще один важный момент. Именно Китай в 2023 году выступил посредником при восстановлении дипломатических отношений между Саудовской Аравией и Ираном. Тогда Пекин представлял это соглашение как доказательство того, что Китай способен стать самостоятельным дипломатическим игроком на Ближнем Востоке.

Теперь эту дипломатию впервые проверяет настоящий военный кризис.

Ситуация для Китая очень неприятная. Ормузский пролив уже оказался серьезно ограничен из-за войны с Ираном. Теперь наступление хуситов создает угрозу еще одному маршруту - Баб-эль-Мандебу и Красному морю. А Китай чрезвычайно зависит от стабильных поставок ближневосточной нефти и от безопасности морской торговли.

То есть для Пекина это уже не абстрактный конфликт между Ираном и Саудовской Аравией. Это вопрос собственной энергетической безопасности.

Причем, по данным Reuters, Китай пока действует очень осторожно. Публично Пекин призывает стороны к сдержанности и переговорам. А непублично говорит Тегерану: повлияйте на хуситов и не допустите дальнейшей эскалации.

И здесь возникает главный вопрос - насколько вообще Иран способен остановить хуситов.

Потому что связь между Тегераном и хуситами совершенно очевидна. Reuters сообщал, что во время последнего наступления хуситы получили иранское оружие, разведывательную информацию и помощь советников. Именно эта поддержка сыграла роль в их стремительном продвижении вдоль побережья Красного моря и захвате Мохи.

Но хуситы при этом не являются подразделением иранской армии. У них есть собственное руководство и собственные интересы. Поэтому Тегеран может обладать значительным влиянием на них, но это еще не означает абсолютного контроля.

И получается довольно интересная цепочка. Саудовская Аравия не может самостоятельно остановить наступление хуситов. Соединенные Штаты не хотят снова втягиваться в большую войну в Йемене. Турция готова помогать Эр-Рияду средствами ПВО и авиацией, но не хочет непосредственно воевать с хуситами.

И тогда саудовцы идут к Китаю.

А Китай идет к Ирану.

И фактически говорит Тегерану: если вы действительно считаете Китай своим стратегическим партнером, сейчас самое время это продемонстрировать.

Поэтому нынешний кризис - это проверка не только отношений Ирана с хуситами. Это еще и очень серьезная проверка китайской дипломатии на Ближнем Востоке. Пекин много лет наращивал здесь экономическое присутствие и говорил о своем политическом влиянии. Теперь выяснится, может ли это влияние реально остановить войну.

Блог автора в Telegram