Как воевать в Газе?

Представьте военный штаб. На столе лежат две карты одного городского района. На первой - улицы, дома, больница, школы и люди, которые здесь живут. На второй - тоннели, входы в них, склады оружия и пути перемещения боевиков.

Проблема в том, что это одно и то же место. Тоннель может проходить под жилым домом, а вход в него - находиться рядом с другими домами, где остаются люди. Удар по военному объекту под землёй способен разрушить здание наверху.

Как воевать в таких условиях?

Бомбить - значит рисковать жизнями гражданских. Послать солдат в кварталы и тоннели - подвергнуть опасности и их, и жителей, среди которых идёт бой.

Ничего не делать - значит дать противнику возможность стать ещё сильнее. После 7 октября, когда ХАМАС и другие вооружённые группы убивали мирных жителей в Израиле и захватывали заложников, этот вариант едва ли кажется жителям приграничных поселений и близлежащих городов радужной перспективой.

Тоннели добавляют к этой задаче ещё одну проблему. Во время войны 2014 года армия обнаружила 14 тоннелей, уже пересекавших нашу границу возле поселений и даже внутри них, а также 18 строившихся тоннелей, приближавшихся к границе. Другие тоннели находились внутри Газы. Конечно, нельзя считать, что каждый такой ход вёл в Израиль. Но и внутренний тоннель позволяет боевикам укрываться и перемещаться там, где войска на поверхности их не видят.

Что делать, если вход находится рядом с домом, а сам ход проходит под кварталом? Если оставить тоннель, им могут воспользоваться против нас. Если уничтожить - могут пострадать те, кто живёт наверху. Слова “точечная операция” описывают намерение поразить определённую цель. Сами по себе они не обещают соседям безопасности.

Зачем правила?

Правила войны порой представляют как препятствие, придуманное людьми, которые никогда не бывали под обстрелом. На самом деле они исходят из знания о том, что происходит именно во время обстрела.

Поэтому перед ударом выясняют, действительно ли цель военная, есть ли рядом мирные люди и можно ли избежать их гибели. Если ожидаемые потери среди гражданских слишком велики по сравнению с результатом, атаковать нельзя. Чёткой инструкции вроде “ради одного боевика можно убить столько-то человек” не существует: каждую ситуацию приходится оценивать отдельно.

Решение приходится принимать заранее, когда ещё неизвестно всё, что станет ясно после удара. Но неполнота сведений не освобождает от обязанности искать их. Сколько людей может находиться в здании? Что будет с соседними домами? Можно ли выбрать другое время, другое оружие или вообще отказаться от атаки?

Израиль заявляет, что оценивает ожидаемый ущерб гражданским. Чтобы судить о законности конкретного решения, нужно знать, какими сведениями располагало командование и что оно могло сделать с ними.

Бывают трагические ошибки. В апреле 2024 года израильские военные нанесли удары по автомобилям World Central Kitchen и убили семерых сотрудников организации.

Расследование самого ЦАХАЛа установило ошибочное опознание людей в машинах, ошибки в принятии решений и нарушение приказов. Двух офицеров сняли с должностей, ещё троим объявили взыскания. Уголовное расследование решили не открывать.

Правила касаются и противника Израиля. Нельзя размещать военные объекты среди гражданских, использовать людей для прикрытия, нападать на мирных жителей и удерживать заложников. Но нарушение правил одной стороной не даёт другой права убивать гражданских. Да, но это похоже на игру в одни ворота. Им можно всё, нам почти ничего.

Можно ли действовать иначе?

Первый путь - масштабная военная операция. Она позволяет взять под контроль территорию и обнаружить часть тоннелей. Но в густонаселённых районах Газы бои разворачиваются рядом с жилыми домами. Применение тяжёлого взрывного оружия здесь особенно опасно: даже при ударе по военной цели могут погибнуть люди поблизости и обрушиться соседние здания.

Второй вариант - более ограниченные операции против подтверждённых целей, с тщательной проверкой сведений и возможностью отложить атаку, если риск для гражданских слишком высок. Такой подход может уменьшить разрушения, но не обещает быстро уничтожить всю сеть тоннелей или лишить ХАМАС возможности действовать. Боевики могут уйти, а солдаты, проводящие операцию на месте, рискуют гораздо больше.

Третий выход - соглашение о прекращении огня, при котором военные ограничения связаны с проверяемыми условиями безопасности. Само по себе прекращение огня не ликвидирует вооружённую сеть. Но оно открывает возможность для обмена удерживаемых людей, доставки помощи, восстановления жизни гражданских и переговоров о том, кто контролирует вооружения и управляет территорией. В 2026 году ООН описывает действующее прекращение огня как основу более широкого плана, в котором обсуждаются разоружение ХАМАСа, вывод израильских войск и дальнейшее управление Газой.

Согласовать и исполнить эти условия, похоже, не удаётся. Политики, заключавшие договор, прекрасно понимали, насколько это трудно. Назвать прекращение огня окончательным решением было бы преждевременно.

Наконец, Израилю необходима защита самой границы и приграничных общин независимо от того, что происходит внутри Газы. Но оборона границы не отвечает на вопрос, кто и на каких условиях будет контролировать вооружённые силы по другую её сторону.

Война в Газе не заменяет политического решения, которое даст её жителям возможность жить без жертв и разрушений.

Можно спорить о том, какой путь реалистичен и сколько времени он займёт. Но ответ должен выдержать два вопроса сразу. Как лишить ХАМАС возможности вновь напасть на израильские семьи? Как защитить палестинские семьи, среди которых идёт война? Прекращение огня необходимо людям, но оно не должно стать временем подготовки следующей атаки. Военная операция может устранить угрозу в одном квартале, но сама по себе не ответит на вопрос, кто обеспечит безопасность после ухода солдат.

Пока на последний вопрос нет ответа, война не закончится. Даже после прекращения огня людям по обе стороны границы придётся жить с мыслью, что оно может продлиться недолго.

Блог автора на Facebook