Реальное "достижение" бойкота — радикализация

На прошлой неделе одной из главных тем для обсуждения стало мороженое Ben&Jerrys. К сожалению, причина этому — не аномальная жара, а решение компании перестать продавать мороженое в поселениях на Западном Берегу, очевидно, под давлением движения BDS. Если оставить в стороне проблемы арабо-израильского конфликта, антисемитизма и американской политики, возникает вопрос: правда ли можно эффективно бороться такими бойкотами с оккупацией? Опыт жизни в России после 2014 года подсказывает: нет, этот метод не эффективен.

Те из нас, кто приехал из России не так давно или часто навещают страну исхода, прекрасно знают, что такое санкции, какие они бывают и как работают. В последнее время их принято разделять на два типа: против страны в целом и против отдельных людей или организаций.

Российские власти прекрасно знают: если санкции бьют по гражданам, как бойкоты в стиле Ben&Jerrys, — это им только на руку. Более того, они были настолько в этом уверены, что в середине 2010-х наложили их сами на своих граждан. После аннексии Крыма страны Запада ввели экономические ограничения против Кремля, и правительство в ответ запретило ввоз продуктов питания из Европы. Конфискованную еду, которой можно было бы запросто накормить половину российских детдомов, просто уничтожили. Томаты и персики давили асфальтоукладчиками под пристальным вниманием телекамер.

Несмотря на полный абсурд этой ситуации, под санкциями оказалась вся страна, и огромное количество людей, не без помощи пропаганды, почувствовали себя в “кольце врагов” — что помогло власти консолидировать свой электорат. При этом элиту эти меры не коснулись: зачем им продукты из Европы, если они могут в любой момент улететь туда пообедать.

За несколько лет до массового уничтожения персиков против России ввели другие санкции: более тихие, но значительно более эффективные. После убийства юриста Сергея Магнитского в тюрьме “Матросская Тишина” ЕС и США запретили въезд российским гражданам, причастным к этому преступлению. Впоследствии “персональных” санкций стало сильно больше: в списки попадали чиновники, представители силовых структур, бизнесмены и банкиры.

Персональные санкции прицельно бьют только по кошельку коррумпированной элиты — а значит, государству сложнее убедить народ в том, что “кругом враги”. Люди даже могут поддерживать такие меры, если под них попадают достаточно одиозные личности: население в этом случае — зрители, а не участники конфликта. В последних интервью перед арестом Алексей Навальный говорил о том, что он категорически против “общих” санкций и при этом готовит список тех, кого хотел бы видеть под “персональными”. Менее популярным из-за этого он точно не стал.

Нет никаких убедительных доводов, почему в случае Израиля санкции и бойкоты должны работать как-то по-другому. Лишившись мороженого, люди становятся сплоченнее, злее и чувствуют себя в кольце врагов. Элите при этом ничего не угрожает: ни один риелтор, который торгует землей на Западном Берегу, ни в какие санкционные списки не попадет.

Если цель BDS — это действительно конец оккупации, движению стоит расценивать простых граждан Израиля как свою аудиторию, а не как заклятых врагов, и исходя из этого выбирать цели, потому что пока что единственное реальное достижение бойкота — постепенная радикализация всех участвующих.

Источник: "РеЛевант"