Есть расхожее мнение, будто супергеройское кино — это просто развлечение. Что в этих фильмах нет политики, только фантазия и борьба добра со злом. Но именно в таких форматах сегодня все чаще прячутся опасные идеи, замаскированные под зрелище. И фильм Джеймса Ганна "Супермен" (2025) — тревожный пример такой подмены.
Сюжет строится вокруг конфликта между двумя вымышленными странами: Джарханпуром и Боравией. Эти названия не имеют никакой истории в мире DC — они были придуманы специально для фильма. Джарханпур представлен как бедная, угнетенная территория, стилизованная под антураж сектора Газа: разруха, страдания, жители в простых одеждах. Боравия — высокотехнологичная, милитаристская держава, которая наносит удары по Джарханпуру без особых объяснений. А Супермен, не задумываясь, становится на сторону "жертвы".
Этот конфликт, несмотря на вымышленность, слишком узнаваем. Он не просто напоминает, а копирует политический нарратив, в котором Израиль — государство, защищающее своих граждан от террора — превращается в образ безжалостного агрессора. А Газа — территория, откуда запускаются ракеты и строятся тоннели — предстает как обескровленная, безвинная сторона.
Дополняет эту картину персонаж Лекс Лютор — теперь не президент, а миллиардер и оружейник. Он поставляет оружие Боравии, контролирует медиа и манипулирует общественным мнением. Это старый, опасный образ: "влиятельный кукловод", "серый кардинал", который управляет всем за кулисами. Эти образы десятилетиями использовались в антисемитских теориях заговора.
Но парадокс не в этом. Парадокс в том, кто такой Супермен на самом деле. Это герой, придуманный в 1938 году двумя еврейскими авторами — Джерри Сигелом и Джо Шустером. Его криптонское имя — Кал-Эл (Kal-El) — напоминает ивритское "קל-אל", что можно перевести как "Голос Бога". Это был образ надежды, силы и справедливости, рождённый в тревожную эпоху — на фоне нацистской угрозы и еврейского страха.
Сегодня в роли Супермена — Дэвид Коренсвет, актер еврейского происхождения. И вот именно этот герой — с еврейским именем, еврейскими корнями и еврейским актером — оказывается втянут в сценарий, где Израиль маскируется под оккупанта, а террористы — под невинных жертв.
Создатели фильма, возможно, не имели злого умысла. Но кино — это язык символов. Это архитектура смыслов. И когда миллионы зрителей по всему миру видят, что агрессор — это высокотехнологичная держава, финансируемая богатым манипулятором, а жертва — разрушенная страна в стиле Газы, где живут "простые люди", — результат очевиден: зритель уходит из зала с искаженным взглядом на реальность.
Мы не должны требовать запрета таких фильмов. Но мы обязаны их разбирать. Потому что это не просто фантастика. Это переписывание конфликта — в угоду модной идеологии. Сегодня, когда Израиль ежедневно сталкивается с демонизацией, мы не имеем права игнорировать даже тонкие и завуалированные формы предвзятости.
Новый "Супермен" — это не просто кино. Это зеркало, в котором нас пытаются показать чудовищами. И если мы не разобьем это зеркало правдой, кто-то обязательно поверит в отражение.
комментарии