Венесуэльская модель в Иране не работает

По логике вещей каждая из сторон должна представить кого-то, кто не просто едет поболтать, а уполномочен принимать решения - или поддерживает постоянный контакт с тем, кто реально принимает решения.

Иранская делегация такими функциями явно не обладает.

Попытаемся структурировать информацию, которая может дать более или менее адекватное представление о нынешней системе управления Исламской Республикой Иран.

Банда стойкости

По конституции главным источником власти остаётся рахбар (вождь) - исламский богослов высшего ранга, наделённый неограниченными полномочиями. Только он может принимать решения стратегического характера. Только от него зависит исход переговоров о войне и мире.

Беда в том, что не так давно избранный (хотя и сам факт избрания можно поставить под вопрос) рахбар Моджтаба Хаменеи ни разу не показался народу с того дня, как под ударами израильской авиации погиб его отец, предыдущий рахбар Али Хаменеи.

Невидимый вождь общается с подданными короткими посланиями, которые зачитывают дикторы. Есть основания предполагать, что он не просто ранен, обезображен и лишён дара речи, но давно находится в каком-то морге, а его волю фальсифицирует некий “ближний круг”.

В этом “ближнем кругу” тоже не всё однозначно. Многие из тех, кому доверял ещё отец Моджтабы, ликвидированы израильтянами в ходе боевых действий, а оставшиеся в живых раскололись на фракции (или, как выражаются иранские оппозиционные аналитики, на банды).

Одна такая фракция получила у иранских комментаторов название “фронт стойкости”. Её костяк образовала группа из 40 депутатов парламента, придерживающихся крайне радикальных джихадистских взглядов. Лидерами этих непримиримых противников всяческих переговоров с американцами выступают такие фигуры, как представитель рахбара в Высшем совете национальной безопасности Саид Джалили и депутат Амир Хосейн Сабети.

Эта публика организует почти ежедневные митинги и демонстрации в Тегеране, где их горячие речи сопровождаются криками “Смерть сторонникам компромиссов!”

Банда стражей

Вторая фракция в нынешнем верхнем эшелоне власти состоит из генералов Корпуса стражей исламской революции (КСИР) во главе с командующим КСИР Ахмадом Вахиди. Сюда же входят такие военачальники, как Сейед Маджид Мусави, Хосейн Тайеб и Мохаммад Багер Зульгадр.

Здесь, несмотря на военную структуру и субординацию, до единства взглядов и решений, похоже, далеко. Часть полномочий делегирована в военные округа, а там командиры уже не раз демонстрировали, что игнорируют указания центра и могут, например, запустить ракеты по целям, не планировавшимся для ударов в Тегеране.

Предположительно, этот генералитет всё же способен согласиться на компромисс с американскими переговорщиками, на временное отступление ради главной цели - сохранения государственного строя исламской республики в том виде, в котором её создавал аятолла Хомейни.

Банда спикера

Третья фракция собралась вокруг спикера парламента Мохаммада Багера Галибафа, который и возглавляет делегацию на переговорах с американцами. Галибафа связывают давние рабочие отношения с генералитетом КСИР, но одновременно он занимает позиции, близкие к взглядам так называемых “реформаторов”, то есть четвёртой фракции, готовой на серьёзные компромиссы с Западом.

Банда реформаторов

К “реформаторской” или “либеральной” фракции иранцы относят президента Масуда Пезешкиана, который уже много раз призывал сделать всё для прекращения войны и спасения национальной экономики, стоящей на краю катастрофы. Кроме него, в эту группу можно включить сторонников бывшего президента Хасана Рухани.

Американская банда

В американской администрации ставку делают на Галибафа. Не исключено, что именно его имел в виду Трамп, когда говорил, что к власти в Иране после гибели Али Хаменеи (и исчезновения его преемника) пришёл новый руководитель, с которым можно иметь дело.

В такой тактике просматривается успешно осуществлённый Трампом венесуэльский сценарий - переориентация существующего государственного строя на обслуживание интересов США без изменений в институтах власти - через удаление ключевой фигуры и подкуп остальных чиновников.

Как раз поэтому, культивируя связь с Галибафом (в том числе через его давнего приятеля - пакистанского фельдмаршала Асима Мунира, который к тому же поддерживает близкие отношения с вице-президентом США Вэнсом), Трамп не желает поддерживать наследного принца Резу Пехлеви.

Принц олицетворяет стремление иранцев к смене государственного строя, а в такую революцию в Вашингтоне не хотят ввязываться.

Иранские аналитики даже стали намекать, что ликвидация самых влиятельных фигур режима - таких, как секретарь Высшего совета национальной безопасности Али Лариджани, министр разведки Исмаил Хатиб и глава разведки КСИР Маджид Хадеми, - была якобы операцией по расчистке дороги Галибафа к вершине власти.

Спикер парламента не скрывается в бункерах, как другие представители иранской элиты, и по-прежнему живёт на своей вилле на севере Тегерана.

Выиграть время

Понятно, что расклад сил внутри нынешней правящей элиты в Иране делает венесуэльский сценарий невозможным. Переключиться с лозунгов “Смерть Америке” и “Смерть Израилю” на сотрудничество с врагами хомейнизма, то есть пойти на предательство главных принципов и целей существования иранского режима, - не получится. Сопротивление фанатиков пока слишком велико.

Свободы действий у Галибафа на переговорах нет. Он вынужден лавировать между интересами и настроениями всех “банд”, и главное, что он может им всем предложить, - это сохранение институтов власти Исламской Республики при любом сценарии, чтобы не допустить революции снизу, которую в народе уже назвали “национальной революцией льва и солнца”.

Если у Исламской Республики сохранятся все атрибуты власти исламских богословов по заветам Хомейни, теперешние руководители страны смогут объявить о победе в войне и заняться восстановлением утраченного - ракетной программы, военной промышленности, спонсированием терроризма и так далее.

На переговорах Галибаф и его окружение должны занять такие позиции, чтобы выиграть время. В Тегеране рассчитывают на проблемы, с которыми Трамп может столкнуться внутри Соединённых Штатов, и предполагают, что эти проблемы сделают американского президента сговорчивее в обсуждении деталей возможного компромисса.

Провал венесуэльской модели в приложении к Ирану можно расценивать как поражение США в войне против режима исламистов, которые сохранят своё государство.

Надежду на смену режима иранцы будут после этого связывать уже не с военной кампанией американцев и израильтян, а с неизбежной деградацией власти аятолл под давлением экономических проблем - деградацией до такой степени, которая выведет на улицы массы населения с возможным переходом на сторону восставших тех, кто сейчас защищает режим.

Источник: Русская служба The Moscow Times