Антисемит, но не нацист

Я считаю, что настало время… по крайней мере, предложить евреям или даже настойчиво посоветовать им основать свое собственное государство…
(Т. Драйзер)

Хорошо известный в мире классик американской литературы, “отец американского реализма”, автор “Финансиста”, “Титана”, “Гения”, “Сестры Керри”, “Американской трагедии” и других произведений. Человек левых взглядов. У американской левой интеллигенции антисемитизм обычно не проявлялся. Однако Драйзер умудрялся совмещать левизну с антисемитизмом, в большей или меньшей степени проступавшим в разные периоды его жизни.

“Стереотип Шейлока”

Историк американской литературы Дональд Пайзер отмечает, что у Драйзера всегда сохранялась предрасположенность к “стереотипу Шейлока” (негативный шекспировский персонаж - еврей-ростовщик): все евреи - шейлоки в деловой сфере. Любил порассуждать об их беспринципности, хитрости.

Убеждения писателя сложились на рубеже XIX-XX вв., когда в США господствовала идея, что настоящие американцы - это люди англо-саксонского происхождения. А если хотят превратиться в американцев итальянцы, ирландцы, евреи и иные “иностранцы”, то они сперва должны отказаться от своих специфических этнических характеристик. Драйзер считал, что в том “плавильном котле”, которым является Америка, евреи выступают наиболее сопротивляющимися ассимиляции, в наибольшей степени стремящимися сохранить свою этнокультурную идентичность, и это вредит стране.

Антисемитизму Теодора Драйзера весьма способствовали его личные конфликты с евреями - с домовладельцем, с хозяевами прачечных, издателями. Отдельная история связана с кинокомпанией “Paramount”. Купив у Драйзера право на экранизацию его “Американской трагедии”, она предложила сделать фильм советскому кинорежиссеру с мировой известностью, еврею Сергею Эйзенштейну. Он же подготовил и сценарий, который импонировал Драйзеру. Однако показался мрачным руководителю кинокомпании, еврею Джесси Ласки. Кроме того, против Эйзенштейна в Голливуде развернулась антисоветская кампания. В результате от услуг режиссера отказались. А картину поставили другие евреи - режиссер Джозеф Штернберг по сценарию Сэмюэла Хофштейна. Исходя из коммерческих соображений, они отодвинули социальную проблематику романа и выдвинули в вышедшем в 1931 г. фильме на первый план любовную линию. Писатель воспринял это как искажение сути своего произведения, а евреев - как людей, которых больше всего заботит не искусство, а нажива. Также Драйзер остался недоволен действиями евреев, которые заключали с ним контракт.

Антисемитизм в творчестве

В своих художественных произведениях еврейскую тему Теодор Драйзер затрагивал мало. Можно отметить пьесу “Рука гончара” (1919), где психически нездоровый подросток из бедной еврейской семьи в Нью-Йорке насилует и убивает маленькую девочку-соседку, христианку. Семья - люди честные и адекватные, любящие своего сына - конечно, его осуждает, но и не может от него отвернуться. На семью обрушивается возмущенная общественная реакция. Парень осознает свою болезнь, невластность над своими действиями и, спасая семью от новых страданий, совершает самоубийство. Неизвестно, почему писатель сделал своего героя именно евреем. Антисемитизм? Возможно, но всё-таки Драйзер не видит в нем просто злодея, а изображает его жертвой болезни и биологически обусловленных склонностей.

А вот чикагский коммерсант Айседор Плейто - второстепенный персонаж из романа “Титан” (1914) - явно навеян авторским юдофобством. Этот демагог с отталкивающей внешностью и бизнес-хваткой, очевидно, на взгляд Драйзера, представлял собой типичного представителя еврейской коммерческой среды США.

Евреям трудно приспособиться к советской системе

Более откровенен Драйзер в личной переписке и в своем дневнике. Так, в 1922 г., вернувшись в Нью-Йорк после трех лет в Калифорнии, он с тревогой писал своему другу, писателю Г. Л. Менкену, о “засилье евреев”: “Нью-Йорк повергает меня в шок - настоящее жидовское гетто”.

Или вот в 1927 г. Советский Союз пригласил Теодора Драйзера на празднование 10-летия Октябрьской революции. В поездке по стране его сопровождали представители Советского общества культурных связей. Читаем в драйзеровском дневнике о Тривасе, его основном гиде: “Какой это ловкий приспособленец-еврей! Я уверен, что в глубине души он не больше коммунист, чем я, но он всё время болтает о коммунизме. Вдобавок, по-моему, он извлекает какие-то побочные доходы. Он утверждает, что получает всего 225 рублей в месяц, но, если только мои догадки не ошибочны, присваивает себе часть денег по счетам, которые собирает и столь бережно хранит. Но если заговорить с ним - о, что творят казнокрады и частные концессионеры, эти змеи, которые пробрались в сердце великой Советской системы. Расстреливать их надо. У меня же есть веские основания считать, что он сам казнокрад…”

Кстати, интересно: Драйзер при его просоветской позиции полагал, что после смены общественного строя в России евреи скорее проиграли, чем выиграли, - это для них не лучшее место для проживания. Возвратившись из Советского Союза, в интервью писательнице-еврейке Суламифи Иш-Кишор он выразил мнение, что в этой стране нет государственного антисемитизма, взят курс на ассимиляцию, увеличивается число евреев-управленцев. Однако евреи - индивидуалисты, карьеристы, с деловой инициативой, “расово предрасположены” к торговле, предпринимательству, посредничеству, и им трудно приспособиться к советской системе, к коллективистским основам советского строя. Втайне они мечтают уехать в Америку.

Бывали у Драйзера и моменты просветления, когда он высказывался о евреях даже весьма комплиментарно. Но редко. Так, в 1920 г. в интервью американской газете Jewish Advocate он сравнил евреев в Америке с закваской, без которой тесто создания американской нации не сможет подняться; отметил, что семитской натуре присущи душевная теплота, почти детский энтузиазм, любовь к жизни, которой евреи заражают другие народы.

“Слишком умны и резво теснят других”

В 1930-е гг., когда антисемитские настроения доминировали среди значительной части американского общества, у Теодора Драйзера зазвучали публичные антиеврейские инвективы. В 1933 г. журнал American Spectator, где Драйзер работал одним из редакторов, провел по его инициативе “круглый стол” редакции, посвященный “еврейскому вопросу”. На нем Драйзер подчеркнул, что причина раздора между евреями и всем прочим миром - не в их чувстве неполноценности, не в том, что они невежественны или лишены художественного чутья. Напротив, проблема в их чувстве превосходства, в том, что “они слишком умны и слишком резво теснят других людей и другие народы”. На протяжении примерно двух тысячелетий у евреев из-за угнетения не было возможности для социального и художественного самовыражения. Однако после того, как запреты были сняты и евреям позволили участвовать в политической, социальной и интеллектуальной деятельности, “за этот период сроком никак не более 200 лет произошел просто поразительный рывок в развитии этого народа”. Появились еврейские композиторы, музыканты, художники, философы, государственные деятели и ученые… “Евреи повсюду слишком уж преуспевают в профессии”, в науке, философии, образовании, торговле, финансах, теологии, музыке, живописи, поэзии…

В результате, по мнению обескураженного таким “еврейским нашествием” писателя, “некоторые народы, как и некоторые спортсмены на соревнованиях, должны давать фору остальным - и это будет справедливо. Я считаю, что евреев, особенно в области коммерции и некоторых других практических профессий, где в первую очередь требуется хитрость, а не творческий подход, необходимо ограничивать, чтобы у остальных была фора. Например, количество евреев-юристов должно быть уменьшено со ста до десяти тысяч, а всех остальных нужно отправить… (нет, не в концлагерь. - А. К.) заниматься фермерством…”

Какая глубокая мысль! С таким же успехом можно было предложить прибегнуть к форе и самому Драйзеру: писать меньше или писать хуже, подумать о менее талантливых и трудолюбивых коллегах или перестать быть писателем и стать… ну, пусть тем же фермером. Интересно, что он ответил бы на такие призывы?!

Помимо обвинения в чрезмерном уме, Драйзер обвинил евреев и в том, что они “стремятся оставаться евреями”. Он сказал, что современный мир состоит из разных национальностей, “существующих в определенных границах, заданных темпераментом, законами, национальными склонностями, желаниями и интересами”. А евреи, к его сожалению, по причине рассеяния оказались ненормально разбросаны по всем странам, но по-прежнему сохраняют “свои расовые и национальные особенности, они прежде всего стремятся оставаться евреями… Возможно, еврейский гений будет источником вдохновения и прогресса и даже в скором времени станет управлять всем миром, однако это вряд ли принесет радость и комфорт всем остальным нациям и народам”.

В то же время, утверждал Теодор Драйзер, “мы бы могли и хотели бы радостно приветствовать благородное и мощное еврейское национальное государство, даже если бы оно стало во главе всего остального мира”.

Отмечая, что есть евреи, которые выступают за свое национальное государство, писатель сетовал: множество евреев полагают, что предпочтительнее пользоваться способностями и возможностями других наций, внося значительный вклад в их развитие и тем самым в интеллектуальное и социальное развитие всего мира и преследуя при этом свои интересы. Драйзер вопрошает: при всех способностях евреев, их богатстве, любви к власти, “гениальности, с которой они приходят в другие страны и становятся важным фактором в благосостоянии и мировом влиянии этих стран”, не является ли справедливостью в отношении наций, которые не так умны и ловки, но хотят оставаться собой и не хотят, чтобы над ними доминировал какой-то народ, “выступить перед нациями мира и попросить выделить территорию, на которой евреи могли бы создать свое собственное национальное государство и где они могли бы всесторонне развивать свой национальный гений”? Тогда можно было бы “иметь дело с евреями на тех же условиях, что и со всеми остальными нациями” и “все начнут извлекать пользу из их отличных организационных и созидательных способностей”. С точки зрения писателя, евреям “было бы не слишком трудно создать собственное национальное государство; надеюсь, для этого не потребуется ни кровопролития, ни жестокостей”.

Один из коллег Драйзера иронически заметил на “круглом столе”, что после такого весомого свидетельства против евреев он стал думать, почему они до сих пор не установили диктатуру в США.

“Со временем установят”, - отреагировал Драйзер.

Антисемитизм - это отсталость

Нашелся американский писатель, журналист, нееврей Хатчинс Хэпгуд (с симпатией отзывался о евреях в своих книгах “Дух гетто: исследование еврейского квартала в Нью-Йорке” и “Типы городских улиц”), который ужаснулся высказанному Драйзером юдофобству. Он написал два письма в American Spectator. Их не опубликовали, но Драйзер ответил ему, и между ними возникла переписка. Позднее Драйзер согласился ее обнародовать, но при условии сопровождения своим заключительным словом. Хэпгуд это не принял и в 1935 г. опубликовал их переписку в журнале The Nation под красноречивым названием “Теодор Драйзер - антисемит?”.

В своем послании в American Spectator Хэпгуд подчеркивал шокирующий подъем охватившего мир националистического безумия и настаивал, что в такое время все убежденные либералы должны объединяться: “…либерал, если только он истинный либерал, никогда не пойдет против главного нравственного принципа - приверженности постепенному освобождению личности от расовых, национальных и религиозных предрассудков…” Антисемитизм, по Хэпгуду, - это проявление отсталости и варварских пережитков.

Драйзер в ответном слове выражал беспокойство: в Америке быстро растут еврейские храмы, быстро увеличивается число евреев (“у страха глаза велики” - вопреки статистике, он очень завышал их реальную численность в США). При этом они не идут на землю, они не обычные работяги с киркой и лопатой, которые есть повсюду в мире. Они охотнее делаются адвокатами, банкирами, купцами, ростовщиками, маклерами и перекупщиками. Приземленные материалисты, оборотистые в делах, они думают только о деньгах. Драйзер акцентировал на том, что юридические круги в некоторых штатах желают сократить число еврейских адвокатов. В частности, из-за того, что те лишены той безукоризненной честности, которая декларируется как профессиональная этика и которой до некоторой степени придерживаются адвокаты других национальностей. “Если дать волю чистому либерализму, то евреи могли бы взять Америку в свою собственность своим количеством, сплоченностью и расовыми склонностями”. Государство должно быть защищено от этого вторжения, или оно просто перестанет существовать, - заключал Драйзер.

Индивидуальные черты характера

Хэпгуд был поражен и разочарован: “Ваше письмо является не только ярким выражением антисемитизма, но и преувеличенного национализма. Если бы не Вы подписали это письмо, то я мог бы подумать, что оно написано членом Ку-Клукс-Клана или представителем Гитлера…”, - написал он Драйзеру. И уверенно разбил его далекие от правды утверждения, касающиеся евреев. Драйзер говорил, что евреи неохотно становятся “поденщиками мира”, а охотнее - адвокатами, банкирами и перекупщиками. А Хэпгуд опирался на факт, что большинство евреев в США занимаются ручным трудом. Например, составляют подавляющее большинство тех, кто работает в швейном деле. И по количеству бедных нью-йоркские евреи намного превышают число состоятельных евреев. Кроме того, ведь и неевреи тоже охотно становятся адвокатами, банкирами, купцами, ростовщиками, и не из любви к делу появляются неевреи-поденщики, портные, кустари.

Драйзер обвинял евреев в стремлении заработать побольше денег.

“А к скольким неевреям подходит это определение?” - парировал Хэпгуд.

Аналогично мелочность, тупоумие и бесцеремонность широко и равномерно распространены среди разных народов и рас, - подчеркивал он. - “Это индивидуальные черты характера, а не национальные или расовые”.

Что же касается сохранения евреями своей религии и расовых признаков, то Хэпгуд, наоборот, артикулировал: многие евреи уже во втором поколении после переселения в Америку отказались от религии, а “расу” сохранили только благодаря недружелюбному вниманию неевреев.

Найти евреям страну

Наблюдая преследования евреев в Германии и других государствах, Драйзер уверял, что “этот очень талантливый, развитой, сплоченный и умеющий себя защитить народ” заблуждается, когда пытается “обосноваться со своей религией, своими расовыми признаками не только прямо среди одного государства или народа, а на территории почти всех государств всего мира”. Евреи заявляют, что они теперь немцы, французы, англичане, американцы, русские, поляки, голландцы, итальянцы, венгры, турки. Драйзер считал это неумным. Благодаря своим большим способностям евреи “везде быстро достигают власти и богатства. Это, по меньшей мере, вызывает замечания и во многих случаях зависть; менее способные и ловкие завидуют гораздо более ловким, а во многих отношениях и бесспорно более способным”.

В то же время Драйзер критиковал нацистскую Германию: она подвергает пыткам, грабит и выгоняет евреев - без средств и не имеющих своей страны. По его мнению, на это не только нет социального права, но это даже неблагоразумно: “Если немцы почувствовали, что они не могут больше жить с евреями, то они, по крайней мере, должны были бы договориться с ними и с мировыми державами, чтобы найти в какой-нибудь другой стране соответствующие социальные возможности”.

Прозаик видел только два пути решения “еврейского вопроса”: “все народы примут их мирно, по-братски, и они сольются с ними… если это будет отвергнуто, нужно дать им значительную и подходящую страну для владения, где они могут развить свои социальные способности и предоставить в их распоряжение средства, чтобы они могли поехать туда”. Есть страны и народы, которые способны не только предоставить им вполне подходящую страну, но и дать заем и соответствующее оборудование. Драйзеру явно этот процесс “дать страну” представлялся куда более простым и менее трудоемким, чем это было в действительности. Он предлагал созвать международную конференцию, на которую пригласить “всё еврейство”, разобрать все вопросы, которые “портят жизнь народам и не в меньшей степени самим евреям”, выработать приемлемую программу.

Но если евреи не захотят независимого проживания, почему тогда хотя бы не развивать в Америке программу смешения рас и народов, как это имеет место в США среди англичан, французов, немцев, итальянцев, поляков, русских, шведов и других? Драйзер солидаризировался с предложением Шоу: “Почему бы каждой еврейской девушке не выйти замуж за нееврея и каждому молодому еврею не жениться на нееврейке? Разве это не разрешило бы этот вечно мучительный вопрос о том, что должно произойти с евреями среди различнейших рас и народов мира?”.

Хэпгуд отвечал, что проведение конференции, к которой были бы привлечены все евреи, поиск на ней страны, где они могут жить, - это утопия: мысль, что можно вырвать миллионы людей из их жилищ, привычек, оторвать от работы, “эта мысль так невероятна, что ни один здравомыслящий человек не может ее принять всерьез”. Что же касается выработки мероприятий для ассимиляции, то это очень благоразумно, но она уже почти проводится в жизнь и проводилась бы еще быстрее, если бы антисемиты своей нетерпимостью и жестокостью не замедляли этот естественный процесс.

Советские товарищи посоветовали не раздувать

Российские филологи Сергей Панов и Ольга Панова отмечают в материале “Теодор Драйзер, СССР и еврейский вопрос”, что американские коммунисты в своем еженедельнике New Masses осудили антисемитские высказывания Драйзера, акцентировали, что их можно расценивать как поддержку проникающей в США антисемитской пропаганды, что его голос - в одном хоре с Гитлером, Розенбергом и Геббельсом.

Для идейных коммунистов драйзеровский антисемитизм был диким. Учтем также очень значительную роль евреев в коммунистическом движении США. В то же время для коммунистов столь крупный писатель с левыми антикапиталистическими взглядами был естественным и очень важным союзником, от которого они отказываться не хотели. Плюс советские товарищи настоятельно рекомендовали не слишком раздувать неприятное происшествие, не дискредитировать мэтра, постараться как-то изящно “замять” скандал.

СССР точно не желал потерять “прогрессивного писателя” с мировой известностью и одного из своих главных друзей в мировой литературе. В советской печати об инциденте почти не писали.

В США прошли дискуссии влиятельных левых с Драйзером, его убеждали отказаться от своих антисемитских пассажей, но после продолжительных колебаний писателя всё, на что его удалось уговорить, - это на краткое заявление в 1935 г. в New Masses, где он в согласии с учением Ленина провел градацию между еврейским рабочим и еврейским эксплуататором: “Все знают, что я против капитализма. Я отождествляю интересы еврейского рабочего с интересами всех остальных рабочих… Если мои письма используются в целях пропаганды национал-социалистами, я отвергаю подобное использование. У меня нет ненависти к евреям и нет ничего общего с Гитлером или фашизмом…”

Антисемит, но…

Разумеется, Драйзер был антисемитом. Хотя сам он протестовал против такого определения в свой адрес. Исследователи считают его взгляды типичными для многих американских провинциалов и ряда писателей конца XIX - первой половины XX вв., столкнувшихся с жесткой конкуренцией в литературной среде и киноиндустрии, - так называемый “культурный антисемитизм” образованных карьеристов, желавших пробиться в высшие круги общества. При этом, как видим, Драйзер хвалебно отзывался об интеллектуальных способностях евреев, откровенно увязывал свой радикальный национализм с проблемой конкурентности, заявлял о своем “глубоком уважении перед их расовой и религиозной солидарностью”. И, конечно, его антисемитизм по многим положениям не сравним с чрезвычайно популярным в мире в 1930-х гг. нацизмом, жуткие крайности которого он однозначно отвергал.

И интересно, что при своем подходе Драйзер оказался сторонником сионистской идеи создания евреями собственной страны, которую очень многие евреи тогда не разделяли. Да и сегодня далеко не все понимают необходимость национального государства. Таким был Теодор Драйзер - своеобразный антисемит, но отнюдь не нацист.

Источник: ЕВРЕЙСКАЯ ПАНОРАМА