Иврит, который тайно говорит по-русски

Русские слова в бытовом иврите - не случайные пришельцы. Их принесли две большие волны репатриации: Первая алия конца XIX века (в неё, к слову, входил и сам Элиэзер Бен-Йегуда - лексикограф, вернувший иврит в живой разговор) и большая волна 1990-х, когда в страну переехали свыше миллиона русскоязычных. За сто с лишним лет обе колонии срослись с языком настолько, что большинство израильтян давно их не замечает.

Хаос и беспорядок. “Балаган” - от русского названия ярмарочного балаган-театра; через смысловой сдвиг “фарс, кавардак” стал универсальным “беспорядок”. “Бардак” - в русском исходно “дом терпимости”, в иврите остался облагороженный смысл “полный хаос”.

На кухне живут “компот”, “самовар”, “пирожки”, “шуба” - причём шуба тут двуликая: и пальто, и слоёный салат из сельди. За окном - “будке” охранника (בודקה) и “брезент”.

В сленге отдельная колония. “Халтура” (חלטורה) - подработка со скрипом качества; иврит проникся ею настолько, что произвёл собственный глагол “лехалтер”. “Чупчик” - кончик, торчалка (от “чубчика”). “Чимидан” - армейский чемодан-вещмешок. “Джук” - таракан, через идиш. “Погром” - калька из русской революционной хроники.

Звуки и восклицания. “Ну?” - универсальный приманивающий возглас. “Тьфу” - жест против сглаза. Даже ивритский смех “ха-ха-ха”, как утверждают лингвисты, пришёл из русского - своё семитское звукоподражание было другим и до нас не дошло.

Самое тихое и самое коварное - суффиксы. Уменьшительно-ласкательный “-чик”: катанчик, бахурчик, суперчик. Деятельный “-ник”: кибуцник, мошавник, шипуцник, нудник. Русский встроился уже не как отдельное слово, а как деталь конструктора.

Отсюда парадокс. Сабра третьего поколения, свято уверенный, что “не знает ни слова по-русски”, в течение обычного дня преспокойно произносит: “Ну, ма hа-балаган ha-зе? Эйзе бардак! Ани стам хилтартù катанчик”. И даже не догадывается, что только что говорил по-русски. Пять раз.

Блог автора: РАДИО ХАМСИН