Мысленный эксперимент

Война - это плохо, убивать - это ужасно, на другой стороне тоже люди. Все так.

Но вот такой мысленный эксперимент. Предположим, что 7.10 случилось то, что случилось. И вместо армии вокруг южных кибуцев выстроилась живая цепь хороших людей. Просто люди, такие как Вивиан Сильвер, например, взялись за руки и стояли. И когда к ним подъехали на своих джипах террористы, они начали объяснять им, что мир - это хорошо, и надо жить дружно. Что бы случилось тогда?

Любой человек, в котором осталась хоть капля интеллектуальной честности, знает единственно возможный ответ на этот вопрос: их бы насиловали, мучили и убили. Армия спасла жизни. Люди с автоматами, приехавшие, прибежавшие, прилетевшие со всей страны на южную границу, спасли жизни - десятки, сотни тысяч, миллионы жизней, которых бы не было больше, если бы не армия.

И я сейчас не о том, вовремя или нет армия собралась ответить, правильно или нет она это делала, и не о том, кто за все это отвечает. Я о принципе - о том, что бывают ситуации, когда только оружие в руках спасает жизни.

Двигаемся дальше в нашем мысленном эксперименте. Предположим, что в толпе террористов, которой противостоят солдаты, находится пятнадцатилетний мальчик. Мальчик в тапочках, но с Калашниковым в руке. И он стреляет. По 18 - 19-летним мальчикам, которые стоят напротив, стоят, преграждая ему и прочим террористам путь к своим домам, своим семьям, своим близким и любимым.

Предположим, что армия отказывается по нему стрелять - нельзя, ребенок же. Что случится тогда?

И опять-таки любой человек, в котором осталась хоть капля интеллектуальной честности, знает единственно возможный ответ на этот вопрос: мальчик будет стрелять, пока не кончатся патроны, потом возьмет автомат у убитого террориста и будет стрелять дальше, опьяненный своей силой, своей непобедимостью, своей неуязвимостью. Подойдет к солдатам вплотную и расстреляет их всех в упор. 18 - 19-летних мальчишек.

Чтобы этого не случилось, они должны стрелять в ответ. Не скажу “по детям”, потому что существо, которое в 15 лет с наслаждением убивает людей, - это уже не ребенок, из него вырастили чудовище, монстра, и, хотя в том нет его вины, другим он уже не станет. Теоретически может стать, но столько всяких разных звезд должны для этого сойтись, что нет, не станет.

Так что бывают ситуации, когда, как бы страшно это ни звучало, приходится стрелять по 15-летним.

Двигаемся дальше. Предположим, армия замкнула кольцо вокруг Газы и никого оттуда не выпускает. Но никакой наземной операции - чтобы не навредить мирному населению. Только точечное отстреливание главарей.

ХАМАС продолжает править, ось Филадельфия под его контролем, на смену убитым лидерам приходят новые, более молодые, более жестокие, потому что, в отличие от стариков, другой жизни не знают, старики им такой возможности не оставили.

Что случится тогда? Честный ответ: армию будут постоянно обстреливать, будут пытаться прорвать кольцо с помощью туннелей, террористов-смертников, контрабандного оружия из Египта. Армия будет нести колоссальные потери, рано или поздно кольцо прорвут и пойдут жечь, убивать, насиловать. Всех подряд: женщин, детей, стариков. Мирное население.

Так что бывают ситуации, в которых, чтобы защитить свое мирное население, приходится подвергать опасности мирное население противника. Это страшный выбор, и я не завидую политикам, которым приходится его делать, но каждый, в ком осталась хоть капля интеллектуальной честности, знает, что это так: или - или.

И последний сценарий. Предположим, армия входит в Газу, начинает зачищать от террористов жилые районы. Террористы все в штатском, форму они только на парадах носят, понять, кто террорист, кто мирное население, невозможно.

По солдатам стреляют из здания, а в окнах здания видны дети. Армия предлагает сдаться - никто не сдается. Предлагает выпустить детей - не выпускают. Раз предлагают, два, три. Бесполезно.

А террористы все стреляют и стреляют из дома, есть убитые солдаты, есть раненые, оставить такой очаг в тылу невозможно. Потому что, если оставить один такой дом, то тут же появится еще один и еще. И армия будет нести огромные потери, и рано или поздно ее оборону прорвут, и мы снова возвращаемся к первому сценарию.

И тогда прилетает вертолет или самолет и бомбит это здание. Не потому, что Израиль - монстр, а потому, что ему не оставили выбора. Потому что задача израильской армии в первую очередь защищать израильское мирное население.

Которого словно не существует. О потерях которого, страданиях которого, страхах которого никто и нигде, кроме Израиля, не говорит. Говорят только о страданиях той, другой стороны, словно весь Израиль - это одна огромная армия, и детей в нем нет, и беременных нет, и стариков нет, и больных нет, и разрушенных домов нет.

Но они есть, и они нуждаются в защите и восстановлении точно так же, как и та, другая сторона. И любой интеллектуально честный человек не может этого не признать.

Но интеллектуальная честность - редкий нынче товар. И дорогой. За нее приходится платить кругом общения, репутацией, карьерой. И собственным душевным спокойствием, потому что, даже когда ты понимаешь, что выбора нет, тебе все равно трудно смириться с тем, что гибнут дети.

Это очень дорогая цена. Не у всех, прямо скажем, у немногих хватает духу ее заплатить.

И тогда те, у кого духу не хватает, чтобы заглушить внутренний честный голос, начинают кричать о геноциде и голоде, об ужасном сионизме и отвратительных евреях, подхватывают любую, даже самую безумную собачью ложь, лишь бы заглушить этот и без того тихий, робкий голос, который всего-то и пытается сказать, что у каждой медали есть две стороны. Что во всякой войне есть два противника.И если от одного из них требуют всего - минимума жертв, максимума уступок, заоблачной высоты морали, а от другого не требуют ничего, то это попросту - нечестно.

Когда можно не стрелять - лучше не стрелять. А когда не стрелять нельзя?

Блог автора на Facebook