Склад боеприпасов

Представим вполне конкретную ситуацию: посреди жилого квартала Газы находится склад боеприпасов ХАМАСа - ракеты, мины, гранаты, противотанковые боеприпасы и взрывчатка. В соседнем доме живёт семья, через дорогу ещё одна, рядом магазин, школа и дети.

Что прикажете делать со складом?

Вопрос не теоретический. В феврале 2024 года ЦАХАЛ сообщил об уничтожении нескольких складов оружия в Газе. После некоторых ударов происходили вторичные взрывы, свидетельствовавшие, по оценке армии, о находившихся внутри боеприпасах. В Хан-Юнисе военные обнаружили десятки ракет, взрывных устройств и миномётных снарядов.

В июне в Рафиахе в обычном жилом доме нашли гранаты, взрывчатку, пусковую установку, противотанковые ракеты и боеприпасы, часть которых хранилась в шкафах. В другом доме шахта туннеля располагалась под детской кроватью.

Не знаю, предусматривал ли производитель шкафа такую комплектацию, но к вопросу о сопутствующем ущербе это имеет некоторое отношение.

В июле того же года под жилым зданием в Рафиахе обнаружили подземный оружейный склад, а в ноябре - ещё один неподалёку от мечети и больницы: беспилотники, взрывные устройства и десятки миномётных снарядов. Последний не бомбили - его захватили наземные подразделения и демонтировали инженерные войска.

Конечно, всё это по сообщениям пресс-службы АОИ.

Но вот и другие источники. Ещё в июле 2014 года сотрудники ООН обнаружили оружие в пустовавшей школе в Газе. Последующее расследование установило, что там находились миномёт и двадцать контейнеров со 120-миллиметровыми миномётными боеприпасами.

Через несколько дней оружие нашли ещё в одной школе сотрудники БАПОР (UNRWA), агентства ООН для помощи палестинским беженцам.

Причём рядом находились две другие школы, где укрывались примерно по полторы тысячи перемещённых жителей. 29 июля оружие обнаружили уже в третьей школе.

То есть оружие среди гражданских объектов - не легенда израильской пропаганды, придуманная после 7 октября. Подобные случаи документировала сама ООН задолго до нынешней войны.

И здесь появляется вопрос, который почему-то часто исчезает из рассказов о сопутствующем ущербе: как всё это оружие туда попало?

Противотанковая ракета обычно не просыпается утром с желанием поселиться среди гражданского населения, миномётный снаряд не снимает квартиру возле школы, а ящик гранат не выбирает детскую комнату из-за хорошего вида из окна.

Кто-то их туда приносит.

По международному гуманитарному праву гражданское здание, превращённое в склад оружия, может стать военной целью. Но находящиеся рядом люди от этого комбатантами не становятся, поэтому атакующая сторона по-прежнему обязана учитывать возможные потери среди гражданских.

Получается неприятный парадокс: ракеты в жилом доме делают его военной целью, но не делают военной целью его жильцов.

И как воевать? Или не воевать?

Есть и ещё одна проблема. Склады боеприпасов имеют неприятное свойство взрываться. Армия может достаточно точно рассчитать действие собственной бомбы, но не знать точно, сколько взрывчатки, ракет и боевых частей находится внутри цели. После первого взрыва может начаться вторичная детонация, и внезапно обнаруживаются неприятные сюрпризы.

Впрочем, это вообще проблема городской войны, а не специальное израильское ноу-хау.

В 2017 году при штурме Мосула ИГИЛ размещал бойцов среди жилых домов, принудительно перемещал туда гражданских, не позволял им уходить и использовал их как живой щит. Американская коалиция и иракская армия всё равно должны были как-то взять город. В результате, по данным Amnesty International, погибли тысячи гражданских, причём эта организация одновременно обвиняла ИГИЛ в использовании людей как щита, а коалицию - в применении оружия, создававшего чрезмерный риск для населения. В одном из самых известных эпизодов американский удар по двум снайперам ИГИЛ привёл к гибели по меньшей мере 105 гражданских.

Террорист находится в доме, рядом гражданские, и убрать первого, не подвергнув опасности вторых, значительно легче в компьютерной игре, чем в Мосуле.

В Ракке в том же 2017 году картина повторилась: ИГИЛ удерживал гражданских и использовал их как живой щит, а американская коалиция и курдско-арабские силы наносили авиационные и артиллерийские удары по городу. Amnesty снова фиксировала большие потери среди населения и нарушения с обеих сторон.

Ни для кого не секрет, что городская война особенно опасна для гражданских: военные цели, жилые дома, больницы, дороги, водопровод и электросети существуют буквально рядом, а оружие, созданное когда-то для открытого поля боя, в городе неизбежно воздействует далеко за пределами самой цели. Разрушение одной точки может оставить целый район без воды, электричества или медицинской помощи.

Газа в этом смысле не исключение из истории войн. Она, скорее, один из самых тяжёлых её вариантов: плотная городская застройка, огромное гражданское население и вооружённая организация, военная инфраструктура которой встроена в эту застройку.

И теперь вернёмся к тому самому складу посреди жилого квартала.

Какие варианты?

Не уничтожать - оставить оружие противнику.

Предупредить жителей - одновременно предупредить ХАМАС.

Войти пехотой - подвергнуть опасности солдат и начать бой в том же жилом квартале.

Подождать более удобного момента - дождаться, когда ракеты со склада отсыреют.

Кнопки “уничтожить склад, никому не причинив вреда”, к сожалению, не существует.

Именно поэтому история гибели гражданских становится нечестной, когда её начинают с последнего кадра.

Разрушенный дом. Погибшие люди. Израильская бомба.

Всё это необходимо показывать. Но перед последним кадром были предыдущие: кто-то привёз ракеты в жилой квартал и решил хранить их рядом с людьми, а кто-то другой обнаружил этот склад и решил его уничтожить.

Первое решение не оправдывает второе автоматически, а второе не отменяет первого.

И между ними находятся люди, которые не принимали ни того, ни другого. Они и есть сопутствующий ущерб.

Блог автора на Facebook