С пионерского лагеря люблю сидеть в шалаше. Особенно когда он чужой и после ужина не надо мыть посуду.
Меня пригласили на Суккот в очень богатую семью. Конверт был такой плотный, что, если бы его положили на крышу сукки, дождь не прошёл бы. А это уже нарушение традиции.
Я, честно говоря, нечасто получаю приглашения. Моя почта обычно состоит из счетов, уведомлений, рекламных листков и модных каталогов, которые приходят на имя моей бывшей.
“Будем счастливы видеть вас в нашей сукке с 19:30 до 20:00. Просьба не опаздывать”.
Я обрадовался. С пионерского лагеря люблю сидеть в шалаше. Особенно когда он чужой и после ужина не надо мыть посуду.
Я вообще предпочитаю чужие дома своим. В чужих домах меньше моих проблем. Правда, там больше чужих проблем, но чужие проблемы всегда лучше своих и гораздо интереснее.
У ворот верзила охранник нашёл моё имя в списке, потом с удивлением посмотрел на мою одежду. Я уже хотел объяснить, что брюки у меня есть и получше, но меня и так пропустили.
Гостей запускали партиями.
Мы прошли мимо бассейна, второго бассейна и небольшого пруда, в котором плавали золотые карпы. Я спросил, почему карпы не на сковородке. Мне объяснили, что у каждого здесь своё место. Я решил не уточнять, где моё.
Чтобы добраться до сукки, мы прошли мимо теннисного корта, конюшни и псарни. Лошади проводили нас равнодушно. Собаки залаяли. Мне стало приятно, что хоть кто-то обратил на меня внимание.
Сукка была в десять раз больше моей квартиры. По дороге к столу я дважды хотел спросить, скоро ли мы придём.
У моей квартиры есть один недостаток: она моя. Поэтому, когда соседи сверху шумят по ночам, переезжать приходится мне. Пока я переселился в другую комнату, но они, судя по звукам, тоже не сидят на месте.
Крыша сукки, как положено, была из веток. Между ними поблёскивали камни, которые я принял за стразы. Мне шепнули, что это настоящие бриллианты. Я поднял голову к звёздам, но увидел камеру. Звёзды, конечно, всё видят, но драгоценности им не доверишь.
На столе было столько серебра, что я стал беспокоиться. Я вообще беспокоюсь за всё: за деньги, за людей и особенно за глобальное потепление. Если так пойдёт дальше, жить в шалаше станет невозможно. Особенно тем, у кого нет кондиционера.
У входа в сукку нас встретил хозяин. Кто-то показал на меня пальцем и что-то шепнул ему. Хозяин переменился в лице, уважительно пожал мне руку и сказал, что давно хотел познакомиться.
Я тоже давно хотел познакомиться с человеком, за которого он меня принял, но постеснялся спросить его имя.
Нам подали ужин. Одно из блюд, объяснила хозяйка, символизировало скудную пищу наших предков во время странствий. Я попросил добавки. Не каждый день угощают чёрной икрой из специально выведенной для этого случая кошерной рыбы.
В пустыне, по-видимому, неплохо готовили. Я всегда подозревал, что наши предки страдали не столько от голода, сколько от отсутствия хороших ресторанов. Это, вероятно, и было главной причиной сорока лет странствий. Они просто искали приличное место, где можно поесть.
Младший сын хозяина спросил:
- Почему мы едим здесь, если в доме есть столовая?
- Потому что человек должен помнить: у него нет ничего постоянного, - ответил отец семейства, судя по количеству охраны и камер уже принявший меры предосторожности.
Мальчик оглянулся на особняк.
- Даже дома?
- Ешь суп.
Я подумал, что “ешь суп” - лучший ответ на все философские вопросы, какие я когда-либо слышал. Особенно здесь: стоило заглянуть в тарелку, и вопрос о смысле жизни уступал место более насущному - почему так мало супа.
Во время ужина хозяин рассказал, сколько трудностей пришлось преодолеть ради праздника. Плотники ошиблись с размерами, дизайнер предложил не тот оттенок дерева, доставку веток задержали на три часа. Я почувствовал себя неловко: до сих пор я полагал, что исход из Египта был тяжелее.
Потом начался дождь. Несколько капель прошли сквозь крышу и упали на скатерть. Дети засмеялись. Я тоже поднял лицо: впервые за вечер мне захотелось просто сидеть и слушать.
Блог автора в Telegram
комментарии