Речь не обязательно идет о людях, которые потеряли работу и зарегистрировались как безработные.
Три года после 7 октября израильская экономика выглядит значительно устойчивее, чем можно было ожидать в первые месяцы войны. Безработица остается низкой, предприятия продолжают нанимать людей, а дефицит работников в некоторых отраслях никуда не исчез. Но за этими цифрами скрывается другая картина: около 160 тысяч израильтян фактически выпали из рынка труда.
Речь не обязательно идет о людях, которые потеряли работу и зарегистрировались как безработные. Часть из них вообще перестала считаться участниками рынка труда - из-за длительной службы в резерве, травм, психологических последствий войны, изменения семейной ситуации или невозможности вернуться к прежнему режиму работы.
Именно поэтому официальная безработица не показывает всей глубины проблемы. По данным, приведенным Ynet, уровень участия населения в рабочей силе составлял 63,9% непосредственно перед войной, а в мае 2026 года снизился до 61,6%. На первый взгляд разница кажется небольшой, но для экономики Израиля это означает сотни тысяч людей трудоспособного возраста, которые в той или иной степени перестали участвовать в рынке труда.
Почему люди не возвращаются
У этой истории нет одной причины. Для кого-то главным фактором стали многомесячные периоды службы в резерве, для кого-то - физическая травма, а для кого-то война изменила способность выдерживать прежний темп жизни.
Отдельная проблема - психологические последствия. По данным, приведенным в свежем анализе Ynet, с начала войны около 27 тысяч человек обратились за признанием в качестве пострадавших в рамках системы реабилитации, причем примерно 55% из них сталкиваются также с психологическими последствиями. Это лишь одна категория людей и далеко не полный масштаб проблемы.
Еще показательнее данные нового опроса пострадавших от террористических атак, опубликованные Calcalist 7 октября. Из более чем 87 тысяч граждан, признанных пострадавшими от враждебных действий после начала войны, более 43 тысяч подали заявления на установление степени инвалидности, а более 40 тысячам она уже была установлена.
В опросе, проведенном среди 145 пострадавших, только 27% сообщили, что вернулись к тому объему работы, который был у них до травмы. Еще 34% работают частично, а 35% вообще не работают. Почти две трети участников заявили, что их материальное положение после травмы ухудшилось.
Это важное различие: человек может формально "вернуться к работе", но при этом работать вдвое меньше, потерять часть дохода или перейти на совершенно другую должность. Для семейного бюджета такая ситуация может быть почти такой же тяжелой, как полная потеря работы.
Экономика привыкла к низкой безработице - но это обманчивое спокойствие
Парадокс израильского рынка труда заключается в том, что людей не хватает даже тогда, когда значительная часть трудоспособного населения не вернулась к нормальной занятости. Банк Израиля отмечает, что в 2025 году рынок труда оставался напряженным прежде всего из-за ограниченного предложения гражданской рабочей силы. На это влияли продолжительная война, служба резервистов и нехватка работников из-за резкого сокращения числа палестинских рабочих. При этом безработица в среднем составляла около 3%.
Получается необычная ситуация. С одной стороны, предприятия говорят о нехватке работников и открытых вакансиях. С другой - сотни тысяч людей не работают столько, сколько могли бы до войны.
Для экономики это означает потерю не только зарплат, но и произведенной продукции, налоговых поступлений и профессионального опыта. Особенно дорого обходится выпадение из рынка людей с квалификацией, которую потом трудно восстановить.
Сильнее всего пострадали те, кто работает не по стандартному графику
Исследование Института демократии Израиля, проведенное весной 2026 года среди 1202 работников, показывает, что последствия войны далеко не ограничиваются полной потерей занятости. Около 21% наемных работников сообщили, что объем их работы уменьшился. В среднем сокращение составило 48% по сравнению с периодом до 7 октября 2023 года. Среди самозанятых ситуация еще тяжелее: 64% сообщили о сокращении деловой активности, причем в среднем на 51%.
Особенно сильно пострадали жители северных районов. Около 45-46% жителей севера сообщили о сокращении объема работы или предпринимательской активности, тогда как в среднем по стране этот показатель составлял около 28%. Среди жителей эвакуированных населенных пунктов, участвовавших в исследовании, показатель достигал примерно 42%.
Есть и возрастной перекос. Среди людей в возрасте 20-24 лет 38% сообщили о сокращении занятости. Среди людей старше 65 лет доля достигла 55%. Для молодых это особенно опасно, поскольку первые годы карьеры во многом определяют дальнейший профессиональный путь.
У самозанятых проблемы еще серьезнее
Война особенно болезненно ударила по людям, чей доход напрямую зависит от количества заказов и клиентов. По данным того же исследования, 70% самозанятых сообщили, что их доход от бизнеса оказался ниже довоенного уровня или бизнес вообще прекратил приносить деньги. Среди наемных работников о снижении дохода сообщили 26%.
Это объясняет, почему статистика занятости может выглядеть относительно благополучно, в то время как многие семьи ощущают совершенно другую реальность. Человек может числиться работающим, но если у него стало вдвое меньше заказов или рабочих часов, прежний уровень жизни уже не возвращается.
В наиболее уязвимом положении оказались работники с низкими доходами. Среди тех, кто до войны зарабатывал меньше минимальной зарплаты, 36% сообщили о сокращении объема работы. Для работников с доходом выше 27,6 тысячи шекелей этот показатель составлял 17%.
Посттравматическое расстройство становится экономической проблемой
Еще несколько лет назад разговор о посттравматическом расстройстве в Израиле в основном относился к сфере медицины и социальной помощи. Теперь становится очевидно, что это также вопрос рынка труда.
Психологическая травма может мешать человеку концентрироваться, общаться с коллегами, пользоваться транспортом, находиться в шумном офисе или соблюдать фиксированный график. Даже если человек хочет работать, возвращение к прежним условиям может оказаться слишком резким.
И здесь интересный ответ дают исследования, проведенные еще до войны в Израиле. В рандомизированном исследовании, опубликованном в JAMA Psychiatry, участвовали 541 ветераны с посттравматическим расстройством. Участники, которым помогали найти подходящую работу и продолжали сопровождать после трудоустройства, значительно чаще сохраняли стабильную занятость: 38,7% против 23,3% в группе традиционной профессиональной реабилитации.
Это не означает, что результаты американского исследования можно напрямую перенести на Израиль. Но оно показывает важную вещь: возвращение человека к работе может быть эффективнее, если сначала подбираются подходящие условия, а затем человек получает поддержку, а не просто требование "вернуться к нормальной жизни".
Полный рабочий день подходит не всем
Именно здесь возникает одна из главных проблем нынешней модели занятости. Израильский рынок по-прежнему во многом ориентирован на стандартную схему - пять рабочих дней, фиксированные часы и постоянная полная ставка.
Для человека, который провел месяцы в резерве или пытается справиться с последствиями травмы, такая модель может оказаться слишком тяжелой. Между "работать на полную" и "не работать вообще" должна существовать большая промежуточная зона.
Это могут быть два-три рабочих дня в неделю, несколько смен, удаленная работа, постепенное увеличение нагрузки или возможность менять рабочие часы. Такая схема выгодна не только самому работнику: компания сохраняет специалиста, который в противном случае может окончательно уйти с рынка.
Государство уже тратит деньги на возвращение людей к работе
Израиль после 7 октября запустил целый ряд программ, призванных удержать рынок труда от обвала. По данным Bizportal, с начала войны 73 675 работников получили ежемесячные выплаты по 3 тысячи шекелей для возвращения на рабочие места. Совокупная стоимость этих выплат превысила 1,16 млрд шекелей.
Но сами по себе финансовые стимулы не решают проблему человека, который физически или психологически не может работать так, как до войны. Деньги могут подтолкнуть работодателя открыть вакансию, но не способны автоматически вернуть человеку здоровье, профессиональную уверенность и привычный ритм жизни.
Поэтому следующий этап восстановления экономики может оказаться сложнее первого. Израилю уже удалось не допустить массовой безработицы, но теперь нужно вернуть в полноценную экономическую жизнь тех, кто оказался за ее пределами.
Главный ущерб может проявиться через годы
У выпадения человека из рынка труда есть эффект, который не виден в ежемесячной статистике. Чем дольше человек не работает, тем сложнее ему поддерживать профессиональные навыки, связи и уверенность в себе.
Для молодого человека несколько лет нестабильной занятости могут означать потерянное начало карьеры. Для самозанятого - потерянную клиентскую базу. Для специалиста старшего возраста - окончательный выход из профессии.
Поэтому цифра в 160 тысяч - это не просто очередной показатель рынка труда. Она показывает масштаб экономического шрама, который война оставила после себя даже там, где внешне все выглядит почти нормально.
Израильская экономика действительно выдержала удар 7 октября лучше многих первоначальных прогнозов. Но теперь перед ней стоит менее заметная и, возможно, более долгосрочная задача - не просто создать рабочие места, а сделать так, чтобы люди, которые из-за войны больше не могут работать "как раньше", получили реальную возможность вернуться в экономическую жизнь.
комментарии