Для установления связей и точного масштаба требуется дальнейшее расследование.
Сто миллионов шекелей. Именно такую верхнюю оценку подозрительных переводов, по сообщению 12 канала, глава ШАБАК Давид Зини назвал в разговоре с председателем ЦИК Сольбергом. Одновременно Зини утверждает, что ему не разрешили допросить ни одного подозреваемого по этому делу.
Речь идет о предполагаемом иностранном влиянии на выборы, сообщениях о наличных и топливных картах за голосование, нескольких партиях и возможных связях участников с террором. Пока это подозрения. Но их содержание требует вполне конкретного ответа: какие следственные действия запрошены, почему они не разрешены и что необходимо для их проведения?
В официальном изложении для ЦИК ШАБАК сообщил о предполагаемых масштабных переводах из иностранных государств, скрытых и потенциально враждебных интересах отправителей и явлении, которое может затрагивать тысячи людей через сети обменников ПНА, которыми пользовались террористы. Похоже, речь идет об обнале из крипты, о чем я уже упоминал в одном из эфиров. Служба признала, что для установления связей и точного масштаба требуется дальнейшее расследование. Именно для этого и нужны следственные действия.
Почему этим занимается ШАБАК? Да потому что статья 7 Закона о Службе общей безопасности 2002 года относит к задачам службы защиту безопасности государства, демократического строя и его институтов. Если иностранные структуры финансируют организованную покупку влияния на избирателей, вопрос закономерно приобретает значение для национальной безопасности. При этом каждый специальный метод расследования требует собственного законного основания.
Что вообще считается подкупом на выборах? Тут вообще все просто - статья 122 Закона о выборах в Кнессет предусматривает ответственность за предоставление или предложение взятки, чтобы склонить избирателя проголосовать либо воздержаться от голосования. Ответственность распространяется и на получение или согласие получить такую взятку. Наказание - до 5 лет лишения свободы либо штраф.
Причем предложение подкупа само по себе может образовывать оконченное преступление. Не обязательно ждать, пока человек возьмет деньги и выполнит условие. И ещё одна важная деталь: оплачивать сам факт участия в голосовании тоже запрещено. Объяснение "мы только стимулировали явку, а партию человек выбирал самостоятельно" автоматически от ответственности не освобождает. Это прямо отражено в официальных разъяснениях законодательства.
Статья 123 охватывает деньги, услуги и другие личные выгоды, включая переданные через посредников. Топливная карта может быть такой выгодой. Одновременно закон исключает перевозку избирателя к участку и обратно. Поэтому организованный автобус и карта на 50-100 шекелей за голосование требуют разной юридической оценки. Назвать любую выплату "транспортными расходами" недостаточно.
На этом фоне заслуживает проверки опубликованное "Ад Кан" свидетельство двух членов комиссий школы "Аль-Хикма" в Рахате. Они утверждают, что им предложили по 400 шекелей, сначала топливными картами, затем наличными, за голосование за "Объединенный арабский список". Условием якобы были фотографии бюллетеней. Оба говорят, что отказались.
Если рассказ подтвердится, он описывает конкретное предполагаемое предложение подкупа: место, время, сумму, условие и людей, которых можно попытаться установить. Для проверки этого эпизода не требуется сначала доказать причастность партийного руководства или восстановить всю международную финансовую цепочку.
Теперь посчитаем масштаб возможных выплат. 100 000 000 шекелей, разделенные на 400 шекелей, - это 250 тысяч выплат, а если платили по 200 или меньше? Если непосредственно избирателям предназначалась половина предполагаемой суммы, получается 125 тысяч выплат. Если четверть - 62,5 тысячи.
Мы пока не знаем, была ли вся названная сумма действительно переведена, сколько из нее могло предназначаться для подкупа и насколько типичной была цена в 400 шекелей. Поэтому утверждать, что куплено 250 тысяч голосов, сегодня нельзя. Но такой финансовый ресурс потенциально позволяет оплачивать участие десятков и сотен тысяч людей.
И здесь возникает вопрос, который волнует многих: сколько это могло означать в мандатах? Для начала уточним: речь идет о двух списках. Я пересчитал несколько условных сценариев с учетом метода Бадера-Офера и опубликованных соглашений об остаточных голосах. Исходный расчет воспроизводит нынешнее распределение мест. В сценариях голоса исключаются пропорционально из результатов этих двух списков, результаты остальных партий сохраняются.
При исключении 62,5 тысячи голосов два арабских списка получили бы в этой модели 17 мест вместо 19. При исключении 125 тысяч - 16 мест. При исключении 250 тысяч - 14 мест: 8 у "Объединенного списка" и 6 у РААМ. То есть разница составляет пять мандатов.
Но эти 5 мест не принадлежат автоматически одному политическому лагерю. В последнем сценарии по одному дополнительному месту получили бы "Ликуд", "Яшар" Айзенкота, "Наш дом Израиль", ШАС и объединенный список "Религиозного сионизма" и "Зеут". "Ликуд" вырос бы с 27 до 28 мест, "Яшар" - с 21 до 22, НДИ - с семи до восьми, ШАС - с шести до семи, список Смотрича и Фейглина - с шести до семи. Это мой расчет на опубликованном наборе результатов и при указанных допущениях. Если исключаемые голоса распределялись иначе, результат тоже мог бы отличаться.
Следовательно, если массовое незаконное получение дополнительных голосов будет доказано, возможный ущерб представительству касается партий обоих блоков.
Отдельная тема - явка. По опубликованной оценке Израильского института демократии, в арабских и друзских населенных пунктах она выросла примерно с 53,2% в 2022 году до 77% в 2026-м. Это плюс 23,8 процентного пункта. Если для грубого ориентира пропорционально уменьшить результаты двух арабских списков в отношении 53,2 к 77, сохранив остальные партийные результаты, модель дает около 13 мест вместо 19. Разница - примерно шесть мандатов.
1 ноября депутат Амит Халеви заявил об этом в интервью радиостанции "Галей Исраэль". Он утверждал, что активисты использовали систему типа "Электор", а сведения об участии избирателей передавались наружу с участков через фотографии листов отметок. Халеви связывает это с предполагаемыми выплатами. Пока официальных подтверждений этому не поступало.
Здесь необходимо точно описывать возможности технологии. Система учета явки может показывать, кто пришел на участок. Самостоятельно узнать содержимое тайного бюллетеня она не способна. Для контроля выбора потребовалось бы дополнительное нарушение тайны голосования - например, требование показать фотографию бюллетеня, о котором говорят свидетели из Рахата.
Почему в этой истории важны семейные и клановые связи? Хамула - клан/семья - остается значимым механизмом социальной и политической организации в ряде арабских населенных пунктов.
Исследование организации "Инджаз" о местных выборах 2024 года указывает, что подавляющее большинство рассмотренных кандидатов опиралось прежде всего на хамулы, не даром у нас минимум два Абу-Шхады в Баладе (шутка). Такая сеть может помогать мобилизации: убеждать родственников, организовывать встречи, объяснять программу, помогать добраться до участка.
Но если к ней добавляются незаконные выплаты или угрозы, влияние местного посредника способно стать каналом давления. Возможный риск особенно велик там, где человек зависит от конкретного влиятельного лица в вопросах работы, помощи или решения повседневных проблем. Тогда информация о том, пришел ли он голосовать, приобретает дополнительный вес. Исследователи цифровых избирательных технологий прямо рассматривают возможность давления через семейные связи, глав хамул, работодателей и другие социальные структуры. Таким образом, не нужно покупать всех по 200-400 шекелей, достаточно десятков крупных выплат шейхам.
На фоне всего этого вопрос к юрсоветнику становится ещё более предметным. Директива 4.2200 в редакции июля 2016 года предусматривает предварительное разрешение начальника управления расследований и разведки полиции на начало расследования против депутата. О первом открытом действии заранее уведомляется государственный или соответствующий окружной прокурор. Юрсоветника уведомляют об открытии расследования.
Отдельного предварительного согласия юрсоветника для обычного депутата эти положения не устанавливают. Это не отменяет юридического надзора за ШАБАК и не дает разрешения на любые специальные методы. Но требует объяснить, на каком конкретно основании запрещается конкретный допрос.
То же относится к помощникам депутатов. Помощник не получает парламентскую неприкосновенность благодаря месту работы. Если юридическое руководство считает его допрос фактическим расследованием против депутата через окружение, оно должно назвать применяемую процедуру и защищаемые законом интересы.
При этом Баарав-Миара отвергает обвинения в задержке, сообщает о разрешенных существенных действиях и обвиняет ШАБАК в непередаче материалов совместной группе. Но спор ведомств не должен оставлять без проверки конкретное свидетельство о предложении денег. Для проверки предполагаемых раздатчиков, топливных карт и платежей не требуется сначала доказать вину всех политиков, упомянутых в публикациях.
Наконец, точный подсчет бюллетеней не исключает подкупа. Реальные люди могли положить настоящие бюллетени, которые комиссия совершенно правильно посчитала. Если за голосование платили, точность арифметики нарушения не устраняет. Для уголовной ответственности и пересмотра результатов существуют разные основания. Статья 86 предусматривает судебное обжалование результатов, в том числе из-за незаконно полученных голосов, если нарушение могло повлиять на итог. Для этого нужны доказательства масштаба и влияния.
Сегодня общество вправе требовать расследования и ясных ответов: какие материалы переданы, какие действия запрошены, кто отказал и почему. Проверены ли свидетели? Установлены ли предполагаемые посредники? Откуда поступили деньги? Кто мог получать сведения с участков и для чего их использовал? Потенциальная разница в несколько мандатов достаточно серьезна, чтобы проверить все обоснованные подозрения до конца.
комментарии