В эти дни исполнилось шесть лет с момента подписания соглашений, которые уже изменили регион.
В эти дни исполнилось шесть лет с момента подписания в Вашингтоне соглашений Авраама, что стало важным историческим шагом по признанию роли Израиля в регионе. Они зафиксировали историческую нормализацию отношений между двумя арабскими странами - ОАЭ и Бахрейном, с одной стороны, и Израилем, с другой. В декабре, к соглашениям присоединились Марокко и Судан.
До 15 сентября 2020 года на Ближнем Востоке действовало негласное правило: нормализация отношений с Израилем возможна только вместе с решением палестинского вопроса, а лучше - после него. Египет и Иордания эту логику в свое время обошли, но остались скорее исключениями, чем опровержением правила.
"Соглашения Авраама" это правило отменили - не дипломатически, а фактически: ОАЭ, Бахрейн и чуть позже Марокко подписались под нормализацией, руководствуясь собственными экономическими и стратегическими интересами, и обошлись без палестинского разрешения на этот шаг. Палестинцы, разумеется, разрешения и не давали - что стало одной из главных претензий к соглашениям с их же стороны.
Успешны ли соглашения Авраама? И да, и нет
Шесть лет спустя итог можно измерять по-разному, и оба способа дают разные картины. Если считать по числу подписей, прогресс скромный: к первой тройке за шесть лет добавился только Казахстан, присоединившийся в ноябре 2025 года на волне визита Токаева в Вашингтон - вместе с 29 сопутствующими сделками на 17 миллиардов долларов, хотя дипотношения с Израилем у Астаны существовали и без всякого договора, так что присоединение получилось скорее ритуальным, чем содержательным.
Отдельно числится Судан - страна, которая о готовности заявила еще в октябре 2020-го, но формальную подпись так и не поставила: сначала помешал внутренний кризис, потом гражданская война. Судан - хороший урок на будущее: намерение и подпись - это разные документы, и расстояние между ними иногда измеряется годами, а не месяцами.
Если же считать не подписи, а реальность, картина куда убедительнее. С ОАЭ товарооборот за период с сентября 2020-го по май 2026-го достиг почти 14,5 миллиарда долларов, из них 3,21 миллиарда - только за 2025 год; в 2023-м заработало соглашение о свободной торговле, дополнительно снявшее барьеры для бизнеса. Пассажиропоток в 2025 году вырос более чем на 70%, число прямых рейсов в пик доходило до 136 в неделю. ОЭСР отдельно фиксирует, что торговля Израиля с ОАЭ, Марокко и Бахрейном заметно выросла именно после 2020 года - и не остановилась даже во время войны в Газе.
Появилась и новая логистика, о которой в 2020 году никто особо не думал. После того как хуситы начали методично обстреливать судоходство в Красном море, сухопутные маршруты через Израиль и Иорданию неожиданно превратились в реальную альтернативу морским путям между Европой и Азией: ОЭСР отмечает рост грузопотока через переход Шейх-Хусейн и через Ницану на границе с Египтом.
Получилась забавная ирония судьбы: угроза, изначально направленная против судоходства через Суэц, в итоге усилила именно ту израильско-арабскую инфраструктуру, которую соглашения и должны были построить.
Схожая динамика - в сфере безопасности, хотя публично о ней принято говорить обтекаемо. У Израиля, ОАЭ и ряда других участников соглашений накопился общий список тревог, и Иран в нем стоит на первом месте настолько уверенно, что сближение оборонных ведомств и компаний - в первую очередь в сфере беспилотных систем - оказалось почти неизбежным побочным продуктом нормализации.
Но собирать из этого единый военный блок было бы преувеличением: интересы совпадают у Иерусалима, Абу-Даби и Манамы далеко не во всем, и выдавать тактическое партнерство за союз - распространенная, но неточная привычка комментаторов.
У Марокко своя, более теплая история - в буквальном смысле человеческая, а не только государственная: крупная община марокканских евреев в Израиле и многовековое еврейское присутствие в самом Марокко дали нормализации то, чего не было у остальных участников - эмоциональную почву. Отсюда и туризм, и сельскохозяйственное сотрудничество, и то, что случилось на прошлой неделе: спустя шесть лет офисы связи между странами наконец повышаются до полноценных посольств, с обменом послами впервые с декабря 2020 года.
Самое главное испытание - война в Газе
Настоящим испытанием для всей конструкции стала, конечно, война в Газе. Часть аналитиков считает, что целью атаки ХАМАСа был срыв присоединения Саудовской Аравии к соглашениям Авраама. Если так, то в какой-то мере это удалось.
Логично было ожидать, что три года боевых действий и связанного с ними общественного возмущения в арабских странах окончательно похоронят проект. Этого не случилось. Атмосфера действительно ухудшилась, контакты стали заметно осторожнее, но ни ОАЭ, ни Бахрейн, ни Марокко дипотношений не разорвали.
Вашингтонский институт констатировал в 2025 году, что архитектура соглашений выдержала серьезнейшее напряжение, а торговля и сотрудничество в сфере безопасности продолжились параллельно с новостями из Газы - как будто это происходило в двух разных плоскостях, почти не соприкасающихся друг с другом.
Правда, называть это "теплым миром" все же не стоит. Отношения между правительствами - не то же самое, что отношения между обществами: социология фиксировала ограниченный энтузиазм в арабских странах еще до 7 октября, а туристический поток из стран Залива в Израиль оказался куда скромнее, чем предполагали в 2020-м оптимистичные прогнозы.
Точнее говорить о нормализации отношений с элитами, а не о примирении народов - и эта формулировка гораздо честнее любых пресс-релизов.
А что с Саудовской Аравией?
Саудовская Аравия, главный несостоявшийся участник всей истории, остается вне соглашений по причинам, которые далеко не сводятся к палестинскому вопросу. Значительная часть саудовской сдержанности объясняется банальной конкуренцией с Абу-Даби за региональное лидерство: Эр-Рияд пытался выстроить собственный альянс - так называемый "Меккский союз" - но тот не выдержал первого же серьезного испытания хуситской угрозой, а расчет на Турцию и Пакистан как на надежных партнеров оказался, мягко говоря, преждевременным.
При этом у Вашингтона стимулов додавливать Эр-Рияд поубавилось: в конце 2025 года королевство получило от администрации Трампа статус ключевого союзника вне НАТО, разрешение на покупку F-35 и сделку по гражданской атомной энергетике - и все это без единого шага навстречу Иерусалиму.
Получилось нечто вроде переговорного мастер-класса: Саудовская Аравия забрала стратегические призы, не заплатив за них признанием Израиля, и тем самым лишила саму нормализацию главного рычага влияния. При всем этом сближение Эр-Рияда с Израилем выглядит скорее вопросом времени, чем вопросом принципа - слишком много факторов толкает стороны друг к другу, и слишком дорого обходится статус-кво обеим сторонам.
Подпись - не главное
По соседству с саудовским тупиком неожиданно замаячило имя Кувейта - страны с одной из самых жестких антинормализационных репутаций в регионе. Официального подтверждения его готовности присоединиться нет, но сам факт появления Кувейта в разговоре - верный признак того, что региональная норма меняется быстрее заголовков.
В список кандидатов в разное время попадали и Индонезия - крупнейшая мусульманская страна мира, - и Азербайджан, к которому спецпосланник Уиткофф ездил еще весной 2025-го, хотя там речь скорее о символическом оформлении связей, существовавших с девяностых, чем о настоящем прорыве.
И, пожалуй, самое красноречивое доказательство того, во что превратились соглашения за шесть лет, произошло вовсе не на торжестве в Нью-Йорке, а несколькими днями раньше в Германии - на закрытой встрече начальников генштабов Израиля, Саудовской Аравии, ОАЭ, Бахрейна, Кувейта, Катара, Иордании и Египта под эгидой американского CENTCOM. Половина этих стран не имеет с Израилем дипломатических отношений вообще. Тема встречи была одна - Иран.
Это и есть настоящий итог шести лет: не список подписантов, а логика, которую регион начал применять вне зависимости от того, подписал ли он что-то официально. Иранская угроза оказалась куда более убедительным архитектором ближневосточной коалиции, чем любая церемония с рукопожатиями.
Для палестинцев из всего этого не вышло ничего утешительного. Соглашения доказали то, чего палестинское руководство десятилетиями старалось не допустить: арабские государства действительно готовы дружить с Израилем, не дожидаясь создания палестинского государства.
Война в Газе лишь подтвердила очевидное - нормализация с соседями не решает и не заменяет собой палестинский вопрос, она просто перестала быть заложницей его нерешенности. И если раньше формула звучала "сначала Палестина, потом мир", то теперь она читается иначе: мир - сам по себе, Палестина - сама по себе, и одно с другим почти не пересекается. Для одних это прогресс. Для других - ровно то, чего они боялись больше всего.
комментарии